Измена. Простить или отомстить (СИ) - Блэк Дана

Сейчас мне его не жаль.

Когда мы с Никой и Элей обсуждали варианты наказания для Давы, мы накидывали и крайне жёсткие варианты.

Я могла стащить важные документы, и капитально испоганить жизнь Давида.

Я могла найти одну из недовольных пластикой девушек, такие всегда есть. В клинике Давы работают профи, да и сам он если видит что с внешностью клиентки всё в порядке — говорит об этом. Но некоторые девицы гонятся за модой и настаивают на операции, а затем проходит время и они жалеют. Таких всегда можно отыскать, внушить что это не они дурочки, а хирург с кривыми руками, и раздуть скандал. Испортить репутацию и пустить под откос дело всей жизни моего мужа.

Были и еще варианты — жестокие, кровожадные. Я решила не поступать так с Давидом, но сейчас… сейчас я жалею о своей мягкотелости.

Сейчас я ненавижу Давида! Ненавижу и в то же время понимаю что не стану рушить его карьеру, да и мстить больше не стану. Баста.

— … да, простите что так получилось. Мы с Лилей решили побыть вдвоем… да, верно. Потом встретимся все вместе… хорошо, еще раз извините.

Я прислушивалась как муж разговаривал с родителями, и удивлялась ему в который раз: каков артист! Даже себя идиоткой перестала считать и винить что верила мужу столько лет — просто некоторые люди врут как дышат. Им невозможно не поверить.

— Никто не обижается, все всё поняли, — отчитался передо мной Давид.

— Я слышала.

— Задерживаться, наверное, не будем в пансионате. В клинике кое-что намечается.

— Ну уж нет, — улыбнулась через силу. — Мы как следует отдохнём.

— И ты не злишься, что я родителей приплёл? Манипулировать тобой планировал?

— Я тебя прощаю. Я всегда тебя прощаю, Дава. Останови машину, пожалуйста.

— В кустики нужно? Может, до заправки потерпишь?

— Не потерплю. Тормози.

Дава съехал на обочину, я отстегнула ремень безопасности и вскарабкалась мужу на колени.

— Ты… ты чего, Лиль? — он отшатнулся от моего поцелуя.

— Хочу разврата, — мурлыкнула, провела ноготком по его шее, и Дава снова дернулся. — Я тебя простила. И ты прости меня, любимый. В сексе отказывала, вела себя как стерва, аж самой противно. Я так хочу тебя… прямо сейчас хочу… очень…

Снова потянулась к Даве с поцелуями. Они планировались как очередное издевательство, но получились искренними и горькими.

Я больше не буду мстить. Это бесполезно: я отыгралась и мне полегчало, но Давида не исправить, он так ничего и не понял.

Я не играю сейчас. Я прощаюсь.

Как же я его любила…

Обняла мужа крепче, скользнула языком в его рот, впервые не думая о тех, кого он целовал и с кем спал. Это последний наш поцелуй. Сейчас я отстранюсь, попрошу повернуть назад и всё выложу Давиду так как оно есть: что с меня хватит. Только еще на пару секунд продлю нашу близость… как же странно и горько осознавать, что нас больше нет.

— Лиля, хватит, стой! Этого не будет, — Давид больно сдавил мои плечи, и буквально оторвал меня от себя. — Н-никакого секса! И… боже, слезь с меня!

— Вот как? И почему же? — разозлилась я. — Тебе нужно срочно вернуться на работу? Или ты хочешь признаться мне еще в одной манипуляции? Или так травмирован, что не можешь заняться сексом? Или…

— Я тебе изменил, — прошептал Давид, отвернувшись от меня.

Его руки все еще лежат на моих плечах. Уже не сжимают — дрожат в треморе. Да и самого Давида колотит.

— Что? Изменил?

— Была одна… женщина, — сглотнул он. — Связалась со мной недавно. У нас… Лиль, защита порвалась, а у неё ВИЧ. Прости меня, милая. Умоляю тебя, прости! Я всё понял… я никогда больше… хоть чем поклянусь тебе, что никогда больше не предам! Она ничего не значила для меня, но теперь и мне и тебе нужно… нужно провериться, — опустился голос Давида до шепота.

— ВИЧ?

— Прости, — Давид сжался, голос его дрогнул.

Да он же плачет от ужаса!

— Прости меня! Прости, я… я никогда не думал что это тебя коснётся, я так сожалею! Ты бы только знала! Лиля, Лилечка, пожалуйста…

— Подожди, — остановила я Давида.

Я хотела чтобы он признался, но слышать от мужа про измену все равно горько. Но и облегчение оно принесло огромное!

— Была одна женщина? А Настя?

— Лиль, нам нужно в город. Поехали в клинику.

— Сначала мы поговорим. Ты один раз мне изменил? — потянулась к лицу Давида и заставила его повернуться ко мне.

Давид в отчаянии. Я практически уверена в том, что он примется рассказывать мне привычные сказки.

Но Давид снова удивил меня.

Он и правда в ужасе. Я отчетливо слышу как исступленно бьётся в истерике его сердце. Может, именно из-за своего состояния он и сказал правду. Или же просто устал врать.

— Была не одна женщина. Я… я не хочу рассказывать. Да и не нужно тебе всё это знать в подробностях, Лиль. Я очень тебя люблю и безмерно виноват перед тобой. Самое главное сейчас — это твоё здоровье. Я сумею загладить вину, если ты позволишь. Больше никогда не предам, не обману, но…

— Так сколько было измен? — спросила я ровно. — Сколько, Дава? Когда всё началось?

— Это не имеет значения, — покачал он головой. — Никто из других женщин для меня ничего не значил, это просто спорт, это… да я и сам не понимаю, зачем они мне были нужны! Только тебя я люблю и любил и всегда буду любить. Лиля, давай не будем говорить про мои ошибки, нам лучше поехать и сдать анализы. Но я хочу чтобы ты знала: никогда я больше тебя не предам! Никогда!

Я удобнее устроилась на сидении, кивнула Давиду и он выехал с обочины на дорогу.

— Пристегнись, — напомнила я ему.

— Лиль, мне так жаль. Я сумею искупить свою вину. Ты только позволь мне это сделать, и я докажу тебе что я…

— У тебя нет ВИЧ, — оборвала я Давида. — И у меня тоже. Возвращаемся домой, нам есть о чем поговорить.

Глава 47

- Лиля, я не понимаю, - у мужа руки подрагивают.

Машина рывком сорвалась с места, и Давиду минуты две понадобилось, чтобы сообразить и развернуться в сторону города.

- Почему ты думаешь, что я не болен? Я бы сам этого не хотел. Все бы отдал. Но нужно знать наверняка, Лиля. Сейчас наши с тобой желания ничего не решают.

Он просто убит.

Смотрит перед собой.

Бледный, потухший, у него даже голос стал каким-то пустым, линялым.

За одно утро муж будто постарел на десять лет.

- Сколько всего у тебя было женщин? - спросила. И мысленно прокрутила в голове имена, на которые наткнулась в переписках.

Я не хотела, но запомнила каждую. Каждую, кому муж писал, как скучает, как засыпает, представляя ее без одежды.

Давид не утруждался, сообщения всем строчил, как под копирку, меняя лишь имя.

И меня очень поразил такой цинизм.

Выходит, мужу, правда, плевать, он любовниц менял, как футболки, износилась - другую брал.

А ведь я думала, что хорошо знаю этого мужчину.

- Лиль, нам сейчас нужно обоим выдохнуть, - сказал Давид. - Съездим в клинику, а потом можно погулять. Мы давно нигде не гуляли. Как раньше. До свадьбы ещё.

Какой гулять...

- Ответь, - потребовала. - Сколько их было?

Я и сама знаю. И все для себя решила. Но зачем-то, как мазохистка, жду ответа.

Мне до сих пор странно и страшно, что я так ошиблась и столько лет была слепа.

- Сколько было? - переспросил Давид, помолчав. Пожевал губу. И слегка повернулся ко мне. - Много. А что?

- Это нормальный вопрос? - встретились взглядами.

Показалось, что я сплю, я приперла мужа к стенке, я этого добивалась.

И вот он, загнанный в угол, больше не оправдывается, смотрит на меня прямо и без капли стыда.

- Лиля, чего ты от меня сейчас хочешь? - Давид отвернулся и уставился на дорогу. - Я накосячил так, что и врагу не пожелаешь. И вряд ли смогу что-то исправить. Ты ведь уйдешь от меня?

Промолчала.

Давид, при всех своих закосах под дурака, далеко не идиот, он все понимает. Он мог бы машину остановить и на колени передо мной упасть, молить о прощении.