Интеллигент(ка) для ночных утех (СИ) - Ромуш Джулия

– НЕТ!!!  

Кричу и срываюсь с места. Слезы льются по щекам... Я понимаю, что он хочет сбить отца... Несусь в сторону дороги и вижу боковым зрением как машина начинает двигаться.  

– Юля!!!  

Слышу крик Андрея, но я не реагирую, несусь вперед, кричу...  

– Папа, СТОЙ!!! Не переходи!!! СТОЙ!!!  

Машина срывается с места, слышу противный визг шин, я уже практически возле дороги, практически...  

Я не успеваю... Вижу, как отец оборачивается в бок, вижу панику на его лице, но он не успевает сделать шаг назад...

Огромная коробка подлетает вверх... Закрываю глаз и падаю коленями на асфальт... Отец с огромной силой ударяется о лобовое стекло машины и падает на асфальт... Слышу крики, визги и повернув голову в сторону вижу, как машина, развернувшись летит прямо на меня...

85.Юля

Вокруг все как будто замирает, я перестаю слышать крики, визги... Я слышу только визг шин, вижу, как машина несётся на огромной скорости на меня и понимаю, что это все... Это конец...  

Не могу пошевелиться, просто тупо смотрю вперед и жду своей участи. Он обещал отомстить, обещал с землей смешать, обещал стать вершителем судеб. Оказывается он все таки решил воплотить это в реальность…  

Машина уже практически возле меня, зажимаю глаза и начинаю молиться про себя. Это единственное, что я сейчас могу сделать.  

Чувствую, как мою талию сжимают сильные тёплые руки, резкий толчок, а после адская боль, прожигающая, пробирающая до костей...  

Мои щеки обжигают пощечины, заставляют разлепить глаза.  

– Юля, Юля, – Андрей продолжает меня тормошить, трусить, всматривается в мои глаза и снова что–то произносит.  

В ушах перестает звенеть, моргаю ресницами, киваю головой в ответ на вопросы мужчины, все что угодно только бы он перестал меня так трясти.  

– Отец..., – разлепляю губы и с надеждой смотрю на мужчину. Вижу, как в его глазах проносится тревога, а после он их закрывает.  

Нет, нет, Господи, прошу только не это...  

– Андрей, – пытаюсь приподняться, хочу посмотреть, хочу увидеть хоть что–то. Но он не дает мне подняться, снова укладывает на землю.  

– Сейчас приедет скорая и мы все узнаем.  

Мрачный коридор, темный, пугающий. Я всегда не любила больницы, они у меня ассоциировались с горем, смертью, несчастьем. Последний раз я сидела в больнице и точно также смотрела в мрачный коридор в десять лет, когда у дедушки случился сердечный приступ, и мы посреди ночи поехали в больницу.  

Я тогда еще не понимала почему мама плачет, ведь мы только сидели в здании и чего–то ждали. Отец был бледный, мама постоянно всхлипывала и каждый раз, когда видела дядю в белом халате подскакивала на ноги и смотрела на него с надеждой. Но все дяди, которые выходили из тех дверей проходили мимо нас, даже не обращая внимания на маму.  

А потом вышел еще один дядя и он смотрел на маму, направлялся в нашу сторону и его взгляд был печальным. Он постоянно опускал глаза в пол и когда подошел к нам, опустил руки маме на плечи и произнес:  

– Мне очень жаль, я сделал все, что мог.  

А после начались адские дни... Мама постоянно плакала, мы все ходили в черном и к чему–то готовились. Все что я тогда понимала, что дедушка пропал. Он испарился и больше со мной не играет. Сначала я думала, что он просто обиделся... Может на то, что последний раз я выиграла у него партию в карты?  

А после мама сказала, что дедушки с нами больше нет, что он отправился в другой мир, и будет наблюдать за нами сверху.  

С тех пор я старалась больше не оказываться в больницах. В прошлый раз она забрала у меня дедушку... А сейчас я сидела и точно так же подскакивала от вида мужчин в белых халатах, которые проходили мимо нас в надежде на то, что мне сообщат, что операция прошла успешно.  

У отца был поврежден позвоночник, сотрясение мозга и пару переломов. Его увезли на операцию и сказали, что нельзя терять время. Мы сидели уже в коридоре пять часов, и я не сводила взгляда с дверей из которых должен выйти врач.  

– Ты что–то хочешь? – Андрей опустил руку мне на плечо и первый раз за все это время заставил меня перевести взгляд на него. В его глазах было столько сочувствия и тревоги, что мне захотелось скрутиться комочком и умоститься у него на коленях.  

– Я хочу, чтобы он за все ответил, – уткнувшись носом в его рубашку я зарыдала. Как же люди могут такое делать? Как он сможет жить после этого? Дышать? Перемещаться по земле? Неужели он сможет дальше продолжить жить своей вонючей, паршивой жизнью?  

– Тссс, – Андрей опустил руку мне на голову и начал поглаживать волосы, – тихо, моя девочка, все будет хорошо, слышишь? Я тебе обещаю, твой отец тот еще крепыш, ему еще внуков воспитывать. Знаешь сколько детей у меня в планах? Он просто не имеет права сдаться, у него еще столько счастливых моментов впереди!  

Растягиваю губы в улыбке, улыбаюсь сквозь слезы. Он не может сдаться, не имеет права.  

Чувствую, как напрягается грудь Андрея, слышу шаги позади себя и резко подорвавшись оборачиваюсь и вижу доктора, который направляется в нашу сторону. Сердце замирает, падает в пятки... С надеждой пытаюсь поймать его взгляд. Мужчина смотрит мне в глаза и не отводит взгляд. Это же хороший знак? Хороший? 

– Операция прошла успешно.  

Смотрю на доктора и до меня не сразу доходит смысл его слов. Вижу, как он улыбается, чувствую на себе руку Андрея и моргаю ресницами.  

– Что...еее...   

– Все хорошо, ваш отец молодец, операция прошла успешно. Конечно, теперь ему предстоит долгая реабилитация и нужно будет позаботиться о физиотерапевте, потому что с такой травмой...   

– За это можете не беспокоиться. Я об этом позабочусь.   

Завадский перебивает врача и резко подорвавшись с места отводит его в сторону. Поворачиваюсь к маме, которая тихонько плачет.   

– Мам, все хорошо, ты слышала? – Глажу ее по волосам. – Все отлично, все будет отлично! 

86.Юля

Отец идет на поправку, ему становится лучше. Хоть и прошло всего два месяца, а прогресс на лицо. Каждый день я провожу у него в больнице. Андрей приезжает по вечерам, и мы разыгрываем партию в покер. Отцу везет каждый раз, и он уверен в том, что просто истинный игрок, что родился в рубашке и с колодой карт в придачу.  

Я безгранично благодарна мужу за то, что он так поддерживает меня и мою семью. И в который раз убеждаюсь в том, что он идеальный мужчина!  

Про Романова – младшего мне запретили разговаривать, сказали больше никогда не упоминать его имени. Как–то раз Андрей сказал мне, что всему свое время и что каждый обязательно получит по счетам. Если честно, то мне немного обидно, я думала, что он сможет разобраться с этой ситуацией. Но как оказалось на месте происшествии Романова никто не видел, кроме меня, конечно. Но так как я была в шоке мои слова никто не воспринял всерьез. Все фотографии с нашей свадьбы бесследно пропали, исчезли вместе с фотографами, как будто сквозь землю провалились.  

– Ну вас в баню, хорошо, что хоть не на деньги играем, а то без штанов бы меня последних оставили, – прыскаю со смеху и встав со стула направляюсь на выход. Мне нужно сходить в уборную, что–то в последнее время я часто стала бегать в туалет.  

Моё состояние здоровья вообще резко изменилось... Я стала слишком впечатлительной, нервной и чувствительной. Я была уверена, что это все связано со стрессом, переживаниями. Но Андрей заставил сдать меня анализы. Я согласилась, потому что мы и так каждый день проводили в больнице и это было совершенно не напряжно, тем более не видела смысла упрямиться и ссориться по этому поводу.  

Выхожу из уборной и направляюсь к палате отца. Мне на встречу идет лечащий врач и тепло мне улыбнувшись, подходит.  

– Добрый вечер, – улыбаюсь и здороваюсь.  

– Бодрый вечер Юлечка, ну как наш пациент? Снова выиграл у Вас в карты? – Михаил Петрович смеется и у него на щеках появляются ямочки.