Факир - Илона Шикова

скривил губы, после чего взял чашку и сделал еще один глоток теперь уже остывшего кофе. – Так что натворила? – по очереди перевел взгляд на каждого из мужчин. – Или это страшная тайна?

– Украла кое-что очень ценное, – после непродолжительной паузы ответил Боря. – И это надо вернуть.

Последнюю фразу он произнес довольно твердо, чтобы у меня не возникло сомнений в его намерениях. Но я продолжал хранить спокойствие, так как выдавать девчонку не собирался. Да и взгляды Бори уже не пугали, как раньше. Но намек мне был понятен.

– Я не против помочь, – довольно безразлично произнес, глядя Разумовскому прямо в глаза. – Но я даже не знаю ее имени. Да и в темном салоне лица толком не разглядел. Боюсь, при встрече даже не узнаю.

Борис Наумович кивнул головой, после чего Рыбаков открыл верхний ящик стола и протянул мне фотографии – Мирослава в разных ракурсах, скорее всего, снятая несколькими камерами. Оперативно, что я могу сказать. Значит, серьезно и ответственно подошли к решению проблемы.

– Одну оставлю себе, если не возражаете, – взял фотку с изображением лица девушки. Немного не четкое, но узнать можно.

– А чем вы занимаетесь, Александр Иванович? – произнес сморчок, после того как я спрятал фотографию в карман брюк, а остальные протянул назад Рыбакову.

– Инвестиции, – спокойно ответил, никак не реагируя на его ехидный тон. – Долгое время жил за границей, теперь вот решил поддержать отечественную экономику. Уже вложил деньги в парочку проектов в столице, – Разумовский перевел взгляд на Анатолия Степановича, и тот в ответ кивнул утвердительно головой. – Мне посоветовали попробовать еще в Сочи. Предпочитаю строительство, – я залез в карман и достал визитку, которую протянул Рыбакову. – Но рассмотрю любые варианты.

Никто не прокомментировал мою пламенную речь, видимо, заранее пробивали мою подноготную. А раз так, то вам и карты в руки, уважаемые.

– Вы как раз по адресу, – Рыбаков немного оживился и забрал у меня визитку. – Я основной застройщик черноморских курортов, так что готов рассмотреть наше дальнейшее сотрудничество.

– Да вы что, – я улыбнулся и развел руками. – Тогда я точно по адресу. Предлагаю встретиться и обсудить все детали.

Разумовский с Давидом молчали, никак не выражая эмоций, а вот их спутник, наоборот, очень даже обрадовался и приободрился, игнорируя злостные взгляды Бориса Наумовича.

Посмотрим, что ты сможешь мне предложить, уважаемый Анатолий Степанович.

– Послезавтра мэр устраивает благотворительный вечер, – Рыбаков снова полез в верхний ящик стола и достал оттуда какую-то бумажку. – Это приглашение вам, – протянул ее мне, я в ответ кивнул. – На две персоны. Надеюсь, среди местных красоток найдется достойная, которая сможет вас сопровождать на прием?

Видно было невооруженным взглядом, что человек доволен и собой, и сложившейся ситуацией. Точнее, отсутствием накаленной обстановки.

– Посмотрим, – я взял приглашение в руки и уже собирался было откланяться, как Разумовский спутал мне все карты.

– Еще один вопрос, – произнес он довольно грозно. Пришлось опускать назад свою пятую точку на стул и смотреть на своего врага. – На шее девушки, которую вы посадили к себе в автомобиль, была золотая цепь с кулоном в виде небольшой книги?

Я очень надеялся, что на моем лице не дрогнул ни один мускул. Сердце замерло, а я, выдержав паузу, ответил довольно спокойно:

– По-моему, была.

Борис Наумович чертыхнулся и посмотрел куда-то выше моей головы. Если я правильно понимал, то на своего неизменного спутника по имени Антон. Что тот ответил ему молчаливым взглядом, мне неведомо, да и особо светиться не хотелось, проявляя любопытство, поэтому я стойко выдерживал затянувшуюся паузу, больше не пытаясь встать со своего места.

– Александр Иванович, если вы вдруг еще раз, – Разумовский сделал паузу, глядя мне пристально в глаза, – возможно, случайно, – мужчина снова запнулся, – встретитесь с этой девушкой…

– Я же сказал, что помочь не против, – нагло перебил своего нынешнего собеседника, произнося слова практически по слогам. – Очень не люблю, когда что-то воруют. Но, – игра взглядами продолжалась. Если бы Боря только знал, как же она меня заводила! Хотелось открыто бросить вызов, но еще рано раскрывать все карты. А раз больше про кулон не спрашивали, поверив на слово, то и не стоит акцентировать внимание на данном факте.

– Но? – Разумовский поднял одну бровь вверх, заставляя меня продолжить.

– Девке от силы лет двадцать, не больше, – я развалился на стуле и спокойно продолжал свои рассуждения. – Я очень сомневаюсь, что, к примеру, из-за кольца с брюликом или Роллекса вы бы так переживали, – намеренно сделал паузу, наблюдая за всеми присутствующими, которые впились в меня взглядом. – Это обычное предположение. По крайней мере, я бы точно не стал разводить панику, если бы у меня какая-нибудь красотка подрезала кошелек с кредитками или сняла с руки часы.

– Логично, – первым отмер Рыбаков и посмотрел на Борю.

Тот скривился, несколько секунд подумал и снова кивнул Анатолию Степановичу, который в очередной раз полез в верхний ящик стола и достал оттуда три фотографии. Протянул их мне, а я нехотя взял снимки в руки. Три мужских изображения, довольно молодые ребята. Пару секунд я внимательно их рассматривал, после чего поднял глаза на своих собеседников.

– Это ее друзья, – кивнул Рыбаков на фотки в моих руках. – Того, что мы ищем, у них нет. Остается девочка.

Теперь у меня в голове образовалась полная каша. Ладно двое, с этим все понятно, но как они узнали про третьего? Который, по словам Мирославы, был в заложниках у какого-то Артура? И самое главное – девчонка мне соврала, когда сказала, что флешку должен был передать один из ее друзей, который пропал. Судя по тому, что крутые дяди имеют даже фото парней – их всех нет в живых. И флешку эти самые дяди не нашли.

Я начал закипать.

– Не пойму, зачем вы мне все это рассказываете, – кинул фотографии на стол и посмотрел на Разумовского.

– Чтобы вы, Александр Иванович, не вздумали с нами играть.

А вот это он сказал зря. И еще не раз пожалеет о своих угрозах. Он меня давно раздражал, этот высокомерный сморчок, а теперь так и подавно.

– Послушайте, Борис Наумович, – я старался придать своему голосу дружелюбия, но злость закипала внутри, и, держать