Возьми меня себе - Мария Летова

повсеместные мышцы. На его крепкий зад, когда наклоняется, открывая дверцу. Босые стопы и жилистые икры ног, покрытые тёмными волосам. На его торс, когда разворачивается и берёт стакан. На плоские грудные мышцы с тёмными коричневыми сосками. Его кожа светлая. Светлее моей. Смотрю на крупные выступающие рёбра, бугрящиеся косые мышцы пресса, которые упираются в хорошо различимые кубики пресса. На его плоский пупок и дорожку тёмных волос внизу живота. И на его его пах, приподнявший своим содержимым ткань тёмно-зелёных шорт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сжав бёдра, со стыдом отмечаю, что он не возбуждён. А когда смотрю в его серьёзное лицо, краснею и прячу своё в ладони, бормоча:

- Извини…

Тихие шаги, а потом моей руки касается прохладное стекло. Не поднимая глаз, забираю стакан, глядя в пол. На вытянутые босые стопы перед собой. Пью короткими глотками, чувствуя пульсацию в виске. Стучу по затылку, чтобы прогнать назойливый звон из головы, и поднимаю глаза, взглянув на Максута.

Он молча наблюдает, положив руки на талию и склонив набок голову.

- Спасибо… - Протягиваю ему стакан.

Ставит его на стол, двигаясь по комнате неторопливо и без резких движений. Выключает свет, оставляя комнату подсвечиваться экранами компьютерных мониторов. Обняв себя руками, поворачиваюсь вслед за ним до тех пор, пока не подходит к кровати с другой стороны и не опускается на неё, отбросив одеяло. Матрас подо мной пружинит, принимая его тело. Удобно на нём растянувшись, разворачивает на единственной подушке руку и, маня меня пальцами, тихо говорит:

- Иди сюда.

Смотрю в его глаза, чувствуя волнение и трепет в животе. Он почти голый. И мы здесь одни и…

Собрав с плеч растрепавшиеся волосы, отбрасываю их за спину и, глубоко вдохнув, подползаю ближе. Отодвинув для меня край одеяла, Максут ждёт, пока улягусь рядом, и обнимает рукой мои плечи, прижав меня к своему боку.

Кладу голову на его плечо и… вдыхаю.

Вдыхаю запах его тела.

Несмело опускаю ладонь на центр его гладкой груди, вытянув ноги вдоль его ног. И только когда спустя пять сосредоточенных дыханий я, наконец-то, расслабляюсь, начинаю чувствовать его рядом. Каждый участок, с которым соприкасаюсь. Расслабившись, моё тело плавно повторяет контуры его тела. Тепло и пронзительное удовольствие отдаётся где-то в позвоночнике. Я чувствую, как тяжелеют руки и ноги, слышу, как моё ровное дыхание совпадает с движением его грудной клетки.

Боже…

Это восхитительно.

Никогда не думала, что это вот так.

Так идеально.

Подняв руку, Максут начинает играть с моими пальцами, которые лежат на его груди. Перебирает их своими до тех пор, пока не соединяем ладони перед нашими лицами. Его ладонь грубая на ощупь и жилистая. И она большая. А моя узкая и… костлявая.

- Часто с тобой такое бывает? - спрашивает, пока вращаем ладони в противоположные стороны, то сводя, то разводя пальцы.

Я не хочу об этом говорить. Но ведь от него у меня, кажется, уже ни одного секрета не осталось.

- Иногда… - отвечаю полушепотом.

- Когда был предыдущий раз?

- Давно. Ещё там. В доме… отца…

Сейчас мне легко об этом думать. Мне безразлично. Я умею так делать. Забывать.

Ловко вывернув руку, сцепляю нас в замок. Максут не сопротивляется. Довольно улыбаюсь. Его рука падает на грудь, и тянет мою за собой, потому что она всё это время была за главную. Глубоко вздохнув, Максут говорит:

- Постарайся заснуть.

У меня в голове сотня вопросов.

Надолго ли я здесь? Что все это значит? Мы… вместе? Я буду его?

Сотня вопросов, но вместо них, я задаю другой. Приподнявшись на локте, заглядываю в его лицо. Теперь оно гладко выбрито. Когда он гладко выбрит, его челюсть кажется массивнее. Рука, обнимающая моё плечо, накручивает на пальцы кончики моих волос, лежащих на спине, а в остальном Максут бесстрастен. Его глаза следят за мной неподвижно.

Чуть подавшись вперёд, касаюсь носом его гладкой щеки, тихо спрашивая:

- Это для меня?

- Угу, - отвечает глухо и расслабленно.

Снова заглянув в его лицо, улыбаюсь. Он вопросительно выгибает брови, намекая на то, что бритьё для мужчины самый обычный ритуал. Но сегодня он сделал это для меня. Чтобы… не царапать больше…

- Ты… ммм… - тяну, склонив набок голову. - Планировал меня поцеловать?

- Может быть… - всё так же бесстрастно отвечает он.

- Я готова, - говорю, кусая губу.

Высвободив свою кисть из его ладони, сажусь, поджав под себя ноги. Подумав немного, он принимает вертикальное положение вслед за мной, и садится напротив, упёршись рукой в матрас. Делаю тоже самое. Упираюсь рукой в матрас рядом с его. Положив щёку на плечо, смотрю на напрягшийся торс. Чувствуя неконтролируемое, какое-то первобытное давление в животе от вида этого тела. От этого подавляющего, мужского начала. Он не двигается, но я знаю, что он за мной наблюдает. Внимательно. Как будто я подопытный кролик.

- Максут… - зову тихо, глядя вниз и очерчивая пальцем его ребро.

- Ммм? - отзывается, откидывая с моего плеча волосы.

Собравшись с силами, спрашиваю:

- Ты же не… обидишь меня? Ммм? То есть… я хотела сказать, мужчины бывают… грубыми… не специально, или специально… я не знаю…

- Дурочка… - бормочет, обнимая мою щёку ладонью и подтягивая к себе мою голову.

Я успеваю заглянуть в его глаза на секунду, прежде чем он нежно касается моих губы своими.

Коротко вдохнув, задерживаю дыхание.

Его губы осторожно прихватывают и выпускают мои. Хватаюсь за его запястье, подставляя ему их. Так легко, почти невесомо. Так приятно.

- Повторяй за мной… - велит шёпотом.

Повторяю, и он позволяет. Позволяет играть со своими губами. Рукой обнимаю его щёку. Склонив набок голову, повторяю снова и снова, пока мой язык сам собой не включается в процесс, лизнув его верхнюю губу.

От всплеска ощущений издаю короткий неожиданный стон.

Максут… он тут же включается