Забудь меня (СИ) - Истомина Елена

Это изза Юли? — виновато вздохнул Кирилл. — Я же сказал — все они в прошлом. Теперь только ты есть в моей жизни. Обещаю!

Ох, зря он сказал последнюю фразу. Мне неведомо как такое возможно, но Кирилл слово в слово повторил фразу своего отца, которую тот сказал, когда однажды я приревновала его к тому, что он слишком много разговаривал с Ириной Алексеевной по телефону, очень по-доброму разговаривал, шутил и смеялся и мне стало понятно, что он очень по ней скучает. Вот тогда он мне и сказал эту фразу, и я поверила. И боже! Как же я счастлива была тогда! Он мой! Только мой! Любимый, родной! А у Ирины Алексеевны сейчас трудный период, вот он ее и поддерживает. Благородный мой!

Тогда, между ними, скорее всего, все так и было. Но в купе с последними, событиями, это воспоминание принесло мне невероятную боль. Кирилл, просил меня поверить ему, как когда-то просил его отец. Теми же словами. Я тогда поверила и что в итоге?

Я нервно дернулась и всхлипнула.

Кирилл, естественно, мысли читать не умел и, конечно же, принял мое поведение на свой счет.

— Хорошая, я все понимаю, все поверь, и то, что ты его все еще любишь и тебе сейчас безумно больно и то, что ты мне не доверяешь, потому что я сын своего отца. И ты в курсе, моих семейных взаимоотношений и того, что жене я изменял. Не отрицаю этого, и оправдания себе не ищу. Хотя объективно, Лена сама многим меня на это толкала. И это ты тоже прекрасно знаешь. Как и я знаю то, что ты меня еще не любишь, а тупо мстишь со мной ему. Я все это понимаю. И знай, что я не сдамся, пока не завоюю твое доверие и твою любовь. Сколько бы на это времени не понадобилось, я не сдамся. Я наберусь, терпения и не сдамся. Я — твоя живая вода. Помнишь?

Откровение Кирилла, тронуло до глубины души. Мужчины редко на такое идут. Тем более, чтобы признаться в том, что готовы все терпеть, в ожидание твоего расположения.

Кирилл говорил искренне, от души, порывом, значит, действительно любит меня и готов на все, чтобы только быть со мной. Снова готов бросить все. Работу, перспективы, достаток. Готов пойти на открытый конфликт со всей своей семьей. Готов отказаться от отца и матери ради меня. Готов к косым взглядам, насмешкам и осуждению всех знакомых.

А вот готова ли ко всему этому я? Стоит ли всего этого Кирилл? Выдержит ли? Говорить одно, а столкнуться со всем этим, другое. Я вот в себе уверена так не была. А больше всего, я боялась, что, узнав обо всем, Миша впадет в ярость и начнет мстить мне через детей. Но при всем том, Кирилл был мне далеко не безразличен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сердце мое разрывалось от смятения, нужно было принимать окончательное решение на счет нас, именно сейчас.

Я повернулась лицом к Кириллу и нежно коснулась губами его щеки.

— Спасибо тебе за все! Спасибо, что ты рядом. Ты действительно моя поддержка и опора. Моя живая вода. Я никогда не забуду, что ты сделал для меня за все это время. Как пожертвовал всем, что у тебя было ради нас, как бежал меня спасать. В тот день, у Захарова, я чуть с ума не сошла, слыша перестрелку с улицы. Я боялась, что тебя убьют. И я еще никогда не была так счастлива, как в тот момент, когда увидела тебя живым и здоровым.

Неожиданно меня снова захлестнули те, же эмоции ужаса и безумного волнения и я не смогла удержать слез. Уткнулась Кириллу в грудь, чтобы их спрятать. Прижалась к нему всем телом. Снова ощутила так же сильно, четко и ясно, как и тогда, как он мне дорог. Безумно дорог.

Его сердце билось учащенно, с волнением. И боги! Как же оно мне было дорого. Хотелось вечно простоять вот так, прижавшись к нему, в надежном кольце его сильных рук.

Но тут же в подсознание зашипела змея сомнения:

Ты прекрасно знаешь, что он ненадежен! Любви его сроку месяца три. Ты за это время, как раз только и успеешь к нему привыкнуть, но ему уже наскучишь. Снова хочешь в боли утопать? Одного раза тебе дуре мало!

Но ведь он искренен сейчас! — возражала надежда. — Каждый из нас, достоин второго шанса. Просто позволь себе быть счастливой сейчас. И даже если у вас не сложится надолго, тебе просто будет, что вспомнить, будет за что его поблагодарить. Ты же не жалеешь о годах с Михаилом, несмотря ни на что.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Или будет за что его проклясть! — не унималось сомнение.

Если ты сейчас его прогонишь, то плюнешь, ему в душу, разобьешь сердце. Он уйдет в загул и возможно через год, два тебя и забудет, если останется в Ялте. А вот сможешь ли ты его забыть? — настаивала на своем надежда. — Да, сейчас тебе больно, от своих страхов, но признайся себе, что без него будет в три раза больнее.

— Я не поеду с тобой, но буду ждать тебя, — прошептала, давясь слезами.

Я понимала, что сама себя бросила в огонь ярого пламени, которое, либо возродит меня, как птицу феникс, к новой жизни, либо, сожжет дотла, окончательно, так, что и кучки пепла не останется. Но лучше гореть недолго, но ярко. Чем серо тлеть десятки лет.



Глава 36

— Зачем слезы, хорошая? Я не заставлю тебя плакать никогда. Клянусь. Я слишком долго ждал тебя, чтобы позволять себе тебя огорчать. За все, что было раньше, прости. Это все из-за ревности, что каждый день грызла мою душу, словно вечно голодный и безумный зверь. — Шептал Кирилл, нежно гладя меня по волосам.

Я отпрянула и потянулась к его губам. Я позволила себе расслабиться, поверить ему и наконец, почувствовала себя по-настоящему счастливой, легкой. Свободной от тяжкого груза сомнений и выбора. Даже дышать стало легче, а блестящие от счастья глаза Кирилла, подогревали мою надежду на счастье. Пуще всяких слов и обещаний.

Уснули мы еще не скоро, а, как и сама не помню. Но проснулась я от нежных сладких поцелуев, что словно лепестки роз рассыпались по лицу.

— Вставай, моя хорошая. Открывай глазки, моя красавица. Уже половина девятого. Беги в душ, а я пока блинчики допеку.

Я блаженно втянула носом воздух, в котором летал сладкий аромат, пробуждающий аппетит. Похоже, действительно блинчики! Вот это да! Миша, за всю жизнь мне ни приготовил ничего кроме кофе! Даже в период ухаживания.

Я, улыбнувшись, открыла глаза и потянулась к таким желанным и сладким губам Кирилла.

Вставать, не хотелось больше всего на свете. Тело было захвачено сладкой истомой после безумной ночи, я бы с удовольствием повалялась еще пару часиков, нежась в горячих объятиях Кирилла, но девчонки, уже наверняка, с нетерпением ждут меня, а я сама соскучилась по ним так, словно год не видела.

Кирилл углубил, поцелуй и плотнее прижался ко мне, чувствуя, что еще не много и он пошлет не допеченные блины ко всем чертям, слегка оттолкнула его от себя, кое-как оторвавшись от сочных губ, перекатилась на другую сторону разложенного дивана и поспешила встать.

— Блины, я голодная.

Кирилл глухо зарычал и уткнулся лбом в подушки, а я поспешила запереться в ванной, от греха подальше.

Горячая вода настолько меня расслабила, что я едва не уснула, прямо в душе.

А когда вышла из него, меня ждал весьма неприятный сюрприз: к Кириллу заглянула мама.

Даа! Законов подлости никто не отменял! Меня прямо-таки молнией ужаса прошибло, едва я ее голос услышала. В гостиной же стоят сумки с нашими вещами! И вещи, Кирилл на стул сложил!

Вот черт! Спалились! Сто процедив, спалились! скандала теперь не избежать! Я внутренне вся сжалась и даже зубами невольно скрипнула от напряжения. Да, что уж теперь. Как говорится — любишь медок, люби и холодок.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я знала, что рано или поздно, так или иначе, все и всем станет известно, но что именно вот так скоро, и так запросто, отчего-то даже и в голову не пришло!

А ведь действительно, оставаться ночевать в его квартире было очень глупо. Ирина Алексеевна, здесь меньшее из зол! Могла бы, и Вера с девочками заявится, например.

Я быстро вытерла тело, трясущимися от волнения руками, поспешно промакнула волосы и надела халат Кирилла, приятно пахнущие его мятным гелем и шампунем. С наслаждением вдохнула до боли знакомый и родной аромат, и только тут поняла, от чего мне он так приятен и знаком. Миша то пользуется такими же средствами.