Воздух, которым мы дышим (ЛП) - Маккензи Елена

Спасибо за твою близость, твое тепло и за то, что это позволило мне почувствовать себя лучше. Спасибо за видео, я надеюсь, что журналисты больше не будут досаждать звонками, и тебе не придется беспокоиться о том, что Джордж подстрелит одного из них. Спасибо за твою дружбу, которая, как мы оба знаем, сработает, только если между нами окажется половина страны. Всего на милю меньше, и я не смогу быть достаточно сильным, чтобы просто оставаться твоим другом.

Лиам»

Нет, я плачу не потому, что Лиам ушел или из-за того, что он написал. Я плачу, потому что зла, разочарованна и испытываю скорбь, а мое сердце бьется с таким трудом, как будто ему приходится прокачивать через тело кашу вместо крови. Я плачу, потому что чувствую себя одинокой и покинутой, и потому что никогда не увижу его снова. Я плачу, потому что у меня была глупая идея быть с ним «просто друзьями». Как же это было глупо! С того момента, как я открыла дверь и увидела его перед собой, не было ни секунды, когда мы были просто друзьями. Я окончательно скомкиваю письмо и выбрасываю его, не глядя куда. Главное — с глаз долой.

Когда слышу, как открывается входная дверь, то с надеждой вздрагиваю, хотя прекрасно понимаю, что это может быть только Джордж, пришедший на завтрак, который я даже не приготовила.

— Завтрак еще не готов, — говорю я, не поднимая глаз, выливая содержимое миски в сковородку, которая уже ждет на плите, а затем беру бекон и кладу его во вторую сковороду.

— Значит, он-таки ушел.

Меня передергивает, когда слышу этот голос, и я почти роняю лопаточку.

— Что ты здесь делаешь? — вылетает изо рта, и я смотрю на Марка, который стоит в дверях кухни, засунув обе руки в карманы джинсов.

— Не знаю, может быть, я здесь, чтобы извиниться. Может быть, я просто хочу, чтобы мы начали сначала. Я все еще люблю тебя, Тесса.

Он отталкивается от дверной рамы, слегка пошатываясь. Только сейчас я замечаю, что Марк все еще одет в ту же, что и вчера, мятую, как будто он спал в ней, одежду. Вероятно, он вообще не ложился, а пил всю ночь, так как его глаза выглядят стеклянными, волосы растрепаны, и от него сильно несет потом и перегаром. Возможно, его лицо видело бритву в последний раз неделю назад. Столько времени прошло с того, как он арестовал Лиама.

— Это ты говорил вчера, и меня это не интересует, — говорю я, поворачиваясь к омлету, мешая его на сковороде сильнее, чем необходимо. — Не мог бы ты поторопиться, скоро Джордж придет на завтрак.

Несколько секунд все тихо, затем я слышу тихий щелчок и вскоре после этого смотрю в дуло своей собственной винтовки. Именно из-за подобных случаев противники оружия вечно утверждают, что иметь в доме оружие опаснее, чем не иметь: собственное оружие может быть использовано против вас.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, с трудом переводя дух. Откладываю лопаточку в сторону и пытаюсь уклониться от Марка, но я стою, прижавшись задом к шкафчику рядом с плитой, отступать больше некуда. — Марк, это не смешно.

— И не должно быть. Я хочу, чтобы ты выключила плиту и села на стул. Затем ты скажешь мне, где твои ключи, чтобы я мог запереть двери. Мы оба будем сейчас разговаривать, и мы не выйдем, пока не разрешим все наши проблемы и не станем счастливой парой, которой были раньше.

Я с трудом сглатываю комок в горле и дрожащими руками отодвигаю стул, на который только что указал Марк. И пока усаживаюсь, мой взгляд устремляется к двери. Джордж может войти с минуты на минуту. Марк выстрелит в него? Я молюсь, чтобы старик не пришел, и поэтому быстро рассказываю Марку, где он найдет ключи. Будет лучше, если он сразу же запрет двери, чтобы Джордж не пострадал.

— В комоде у двери, оставь ключ внутри, иначе Джордж сможет открыть своим, — хрипло говорю я.

— Ты остаешься сидеть, — угрожает Мрак, направляя ствол мне в грудь. — Я не ручаюсь за то, что произойдет, если ты не послушаешь.

— Я останусь сидеть, — подтверждаю я, подчеркивая свое заявление отчетливым кивком и складывая руки на коленях.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Когда Марк покидает кухню, мой взгляд автоматически перескакивает на блок с ножами, но я не двигаюсь, потому что тихий голос говорит мне, что это Марк, он не причинит мне вреда, и он может видеть меня из прихожей через открытую дверь. Лучше я просто сделаю, что он хочет, тем быстрее все закончится. Марк не сделал бы мне больно, не нарочно. Он хочет поговорить, поэтому мы поговорим, и я использую этот разговор, чтобы успокоить его, затем он уйдет, и все вернется на круги своя.

— О чем ты хочешь поговорить? — спрашиваю я, когда Марк возвращается, чтобы запереть и заднюю дверь. С тошнотой я наблюдаю, как он забаррикадировал дверь стулом. Входную дверь он запер на цепь.

Марк поворачивается ко мне, затем оглядывает кухню, подходит к обоим окнам и, прежде чем усесться на стул напротив меня, запахивает шторы. Он кладет винтовку рядом с собой на стол, взъерошивает свои сальные, непокорные волосы, затем вытирает руки о джинсы и смотрит на меня покрасневшими глазами.

— Я не знаю, — говорит он нехарактерным для него неуверенным голосом.

— Ты пришел сюда, чтобы поговорить, — напоминаю я ему. Чем быстрее мы поговорим, тем быстрее он уйдет домой.

— Начни ты, расскажи мне, что было между тобой и Лиамом. Где он сейчас?

Стараюсь не смотреть на смятое письмо, потому что не хочу, чтобы Марк обратил внимание и прочитал его. Вместо этого сажусь более расслабленно, хотя чувствую себя совсем наоборот, но, по крайней мере, пытаюсь сыграть перед Марком, что все в порядке.

— Он пришел ко мне несколько дней назад и был зол, потому что я купила ферму. Я узнала его, он выглядел измученным и беспомощным, и, поскольку его вещи и его комната все еще были здесь, я предложила остаться на несколько дней. Я сделала это не только для Лиама, но и ради Джорджа.

— Не лги мне, — внезапно рычит Марк, наклоняясь ко мне.

Его взгляд пугает меня, потому что он выглядит демоническим и неконтролируемым. Я видела Марка пьяным много раз, злым и отчаянным, но этот Марк устрашающ.

— Я не лгу.

Он прищуривает глаза и пододвигает стул так близко, что наши колени касаются друг друга.

— Вы трахались?

Я вздрагиваю, и вина течет сквозь меня, как едкая кислота. Почему я чувствую себя виноватой? Не должна, потому что это не коим образом не касается Марка. Мы больше не женаты. И даже если бы и были, это не касалось бы его. Сколько женщин побывало у него в постели, когда мы были в браке? Я нервно ерзаю на стуле. Если скажу ему правду, он станет еще безумнее. А если не скажу, то поверит ли он мне, или просто поверит лишь тому, чему хочет верить?

Я чуть не падаю со стула, когда слышу голос Джорджа через дверь, прежде чем он дергает за ручку.

— Почему машина шерифа стоит у дома? Я думал у нас больше нет шерифа? Тесса? Ты заперлась?

Громкое дерганье двери.

Я осторожно смотрю на Марка, он выглядит явно напряженным и косится на оружие. Нужно опередить его.

— Я в порядке, Джордж. Мы с шерифом просто беседуем, — кричу я Джорджу.

Дерганье двери прекращается, затем слышится только бормотание, пока не начинает трястись другая дверь.

— Черт возьми, что там происходит? — кричит Джордж.

Марк тянется к винтовке и я, так быстро как могу, вскакиваю, становясь перед стволом, и умоляюще смотрю на Марка.

— Джордж, здесь все в порядке, — отвечаю я, добавляя про себя «Пожалуйста», и удивляюсь, когда Джордж действительно сдается.

— Сядь, — рычит Марк.

Я присаживаюсь и пытаюсь установить какое-то расстояние между нами, на что Марк реагирует сердитым взглядом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

—Ты не можешь держать меня здесь вечно.

— Я знаю, но могу держать достаточно долго, чтобы убедить тебя, что мы принадлежим друг другу.

— Ты действительно собираешься заставить меня сделать это? Ты же дал согласие на развод.

Марк фыркает.

— Потому что Гарри хотел этого.

— Ты согласился на развод, потому что твой отец хотел этого? — Я удивленно смотрю на Марка. — Почему он этого хотел?