Одержимость (СИ) - Магницкая Доминика

Впопыхах я натянула джинсы и майку. Случайно задела ножку кровати и взвизгнула от боли. Вот именно сейчас мне нельзя быть такой неуклюжей!

С кровати послышалось:

— Мам, ты уходишь?

Черт, еще и Алису разбудила. Лучше бы она поспала подольше, возможно, я бы уже успела вернуться обратно.

Я присела на кровать и нежно поцеловала ее в лоб.

— Нужно съездить по делам, поэтому, пока меня не будет, веди себя хорошо и слушайся Людмилу, ладно?

Дочка согласно кивнула, но в то же время схватила меня за ладонь и потянула на себя:

— Я не хочу снова оставаться одной. Папа постоянно работает, ты тоже занята.

Мое сердце сжалось от боли и тревоги. Я прекрасно понимала, что иного выхода просто нет — если я хочу, чтобы мы с Алисой были в безопасности, тогда именно сейчас мне нужно пожертвовать нашим временем с дочкой, однако мне все равно было неспокойно. Раньше малышка всегда была рядом со мной, даже на работе часто присутствовала, игралась в гримерке, пока мы репетировали, а сейчас она остается совершенно одна.

Пожалуйста, хоть бы это не продлилось слишком долго. Я понимала, что в конечном итоге, даже если я добьюсь успеха и смогу заставить Марка заплатить за все, Алиса потеряет отца, которого только что обрела. С другой стороны, обратная сторона медали была еще более опасная и трагичная, поэтому приходилось взваливать на свои плечи тяжелые решения и надеяться, что в будущем я смогу залечить все ее раны.

— Скоро я буду проводить с тобой столько времени вместе, сколько ты захочешь. Я тебе еще надоесть успею.

Только став матерью, я по-настоящему поняла, что такое страх. До этого я переживала лишь за себя и сестру. Я не хочу становиться одной из тех матерей, которые все стерпят ради ребенка и будут всю жизнь играть в счастливую семью. Алиса все равно однажды почувствует, что ее мама несчастна и начнет задаваться вопросами.

От раздумий меня отвлекло прикосновение дочки. Та заглянула мне в глаза и сказала:

— Хорошо, мам, я тогда посплю еще немного, ладно?

— Конечно, мышонок. Я предупрежу Людмилу, чтобы она тебя не беспокоила. Как проснешься, спускайся вниз, завтрак уже будет тебя ждать. Я постараюсь недолго.

Я еще раз поцеловала дочку в лоб, накрыла ее одеялом и вышла из комнаты. Внизу на кухне уже что-то колдовала Людмила, поэтому я сразу ей сказала, что ненадолго отъеду и крайне рассчитываю на ее помощь с Алисой. Добрая женщина радостно улыбнулась, как будто бы была лишь рада тому, что сможет подольше побыть с дочкой и пожелала мне удачи.

Удивительно, что теперь в любом проявлении доброты я ищу подвох.

Я накинула пальто и схватила ключи со стола в гостиной. Выйдя на улицу, я не сдержалась и сделала глубокий вдох, замерев на месте. Пусть я все еще и жила в логове сущего Дьявола, однако мне нельзя было сдаваться. Каждую минуту я вспоминала обескураженное лицо Ромы с экрана, который, очевидно, совершенно не понимал, что происходит. Я обязана его вытащить и отплатить тем добром, которое он проявил по отношению к совершенно разбитой и усталой незнакомке.

Я нажала на кнопку, чтобы открыть ворота, и села в черную Ауди, которая стояла прямо перед входом в дом и ждала меня. Обычно на территории было еще несколько машин, однако сейчас тут было пусто.

Странно. Неужели полицейский и правда устроил ему такую облаву, что Марку пришлось задействовать всех своих работников по максимуму?

Впрочем, пусть так. Чем тяжелее будет ему, тем меньше сил и времени останется на меня.

Я завела машину и резко нажала на газ. Сперва мне следовало купить новый телефон, поскольку старый Марк отобрал и не собирался возвращать. К тому же, если его не будут отслеживать, это лишь упростит мне задачу.

В предыдущей машине мой муж поставил столько жучков и камер, что просматривался любой угол автомобиля. Я засомневалась и стала озираться по сторонам. После стольких лет в бегах я научилась сразу находить камеры, однако в машине, где и так слишком много аппаратуры, найти что-либо было достаточно проблематично.

«Ладно, возможно, он просто еще не успел это сделать» — я все равно не смогла до конца успокоиться, однако постаралась пока отложить эту проблему на потом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Как только мне на глаза попался магазин с электроникой, я сразу затормозила у него, бросила машину на дороге и купила первую модель, которую мне попытался втюхать консультант. Сейчас мне было важно лишь то, чтобы телефон мог звонить.

Я вернулась в машину, отъехала к нормальному месту парковки и вышла на улицу. Я все еще не была уверена в том, что автомобиль не прослушивается, поэтому решила не рисковать.

По памяти набрала номер Александра. Послышались долгие гудки. Я зажмурилась от нетерпения, и, когда наконец-то в трубке послышался знакомый голос, воскликнула:

— Александр?

— Да, а кто звонит?

— Ангелина Горчакова. Вы сказали, что я смогу связаться с вами, когда решусь.

Несколько томительных секунд длилось непонятное молчание. Я снова не сдержалась и спросила:

— Вы меня слышите? Александр?!

— Да-да, Ангелина, я просто был очень удивлен вашему звонку. Думал, вы не решитесь.

— Прежде чем я приму окончательное решение…скажите, что вы имели в виду, когда говорили про предыдущие отношения Марка? Что значит, они закончились плачевно?

— Послушайте, я слышу, что у вас дрожит голос. Давайте лучше вы приедете и мы лично поговорим?

— У меня нет столько времени. Просто ответьте мне на вопрос, что случилось с той девушкой? Я не буду с вами сотрудничать, пока вы мне не скажете.

Я понимала, что, скорее всего, они мне гораздо нужнее, чем я — им, однако не могла решиться на такой дерзкий шаг без весомых причин. Когда ты сталкиваешься с насилием: экономическим, моральным и даже физическим ежедневно, причем получаешь его от человека, которым когда-то по-настоящему дорожил, все равно внутри тебя что-то сжимается от одной мысли, что ты его предашь.

С другой стороны, какой у меня выбор? Когда-нибудь мой муж может перейти черту, и я не хотела дожидаться этого момента.

Я даже начинала понимать Марка. Он правда верит, что любит меня, и прав лишь в одном — ТАК меня никто никогда не полюбит. Но я и не хочу такую больную любовь, которая лишь ломает меня изнутри. Он готов перейти через всех, даже моих близких, по-прежнему думая, будто делает это для моего блага. Так был ли у меня другой выбор?

— Ангелина, я не уверен, что вы готовы…

Я перебила:

— Просто скажите это. У меня есть право знать, прежде чем принимать окончательное решение. Вы же понимаете, насколько сильно я рискую? Если он узнает о моей связи с полицией раньше того, как мы сможем его остановить, мой муж уничтожит и меня, и вас.

Мужчина долго что-то обдумывал. Я уже решила, что он собирается мне отказать, однако тот вдруг выпалил:

— Помимо работы в полиции я также долгое время учился на психолога и не могу быть уверен в том, что, услышав правду, вы не наделаете глупостей. Давайте так…я скажу вам адрес семьи той девушки, и вы получите ответ на свой вопрос непосредственно из первых уст, хорошо?

Я посмотрела на часы. В принципе, готовиться к вечеру я особо не собиралась, поэтому могла пожертвовать временем на выяснение правды:

— Хорошо, если вы думаете, что так будет лучше, я пойду к ним. Отправите адрес сообщением?

— Сейчас отправлю….и, Ангелина?

— Да?

— Пожалуйста, знайте, что мы в силах вас защитить, если вы нам позволите.

Я вспомнила тот день, когда сбежала от Марка и попыталась подать на развод. Тогда еще не было Алисы, и я смогла бы избавиться от него без проблем, если бы у мужа не было столько власти в городе. Почему я доверяла именно этому полицейскому?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Возможно, все дело в том, что я совершенно отчаялась. Больше никто из-за меня не пострадает, особенно Рома, и единственный вариант — посадить Марка вместо совершенно невинного человека, пусть и с туманным прошлым.

— Я поняла, спасибо.

Разговор прервался. Я вернулась в машину и, получив адрес, тронулась с места. Как я узнала впоследствии, Александр беспокоился, что я ему не поверю и вернусь к Марку. Он осознанно заставил меня пройти через то, что лишь ждало впереди.