Адвокат Доминанта (СИ) - Волкова Ольга

— Да, нам надо ознакомиться.

— Замечательно, — поднялся я, уже ликуя от приближающейся победы. Уверен, китайцы согласятся на моих условиях, потому что другого они явно не получат. Суханов темнее тучи последовал за мной, захлопывая со злостью дверь в переговорную.

— Добился своего, — ехидно выпалил, а я лишь отмахнулся от него.

— Тебе больше делать тут нечего, — резко обернулся к нему лицом, пригвождая своим злобным, смешанным с ненавистью и желанием надрать задницу, взглядом. Прорычав сквозь зубы свое предупреждение, я будто освободился от оков, которые тянули меня на дно.

— Двадцать пять лет работы, — ужаснулся Суханов, хотя во взгляде не было такой трагичности, как в его словах и вздохах.

— Нужно было ими дорожить, — отчеканил в ответ. — Ты меня предал, Дьякон. Да так, что вряд ли я когда-либо тебя прощу. Ты сказал: «что для меня миллионы», а я тебе отвечу: всё. Я не отец, который гнался за богатством, и ты вместе с ним, я хочу, чтобы наша банковская система продолжала быть первой среди всех. Собственно, чего я добился, как только получил пост правления компанией, — ударил по самому больному, зная, что Суханов никак не сможет опровергнуть сказанное мной.

— Ну надо же, — удивленный, Дьякон посмотрел на меня совсем другими глазами, в которых я заметил неприязнь и… что это сейчас было? Гордость? — Столько лет прикрывал твой зад, считая тебя никчемным…, — усмехнулся старик, расслабив напряженные плечи. Он практически осунулся. — А тут…, — махнул на меня рукой, — вырос, Лев. И добавить нечего.

— Я дам тебе шанс, как никак, но ты был другом моего отца и фактически партнером, — начал, кусая себя мысленно за доброжелательность. Зачем я даю шанс змее, которая воспользуется новой возможностью, но и поступить иначе не мог. Все-таки, Суханов действительно из многих передряг вытаскивал меня. Дьякон с ожиданием посмотрел на меня, но промолчал. — Но, если ты снова меня так подставишь, пеняй на себя, — зло пригрозил ему, и не дожидаясь его ответа, оставил стоять посреди коридора в гордом одиночестве.

Наконец, добравшись до своего кабинета, я попросил секретаря не беспокоить меня, как минимум полчаса. Это время я отвел для китайцев и их вердикта. А пока сам могу немного выкинуть из головы проблемы сегодняшнего дня. Уже далеко за полдень, а я до сих пор не связался с Евой. Безумно скучал по ней, и хотел как можно скорее оказаться у ее фирмы. Встретить, возможно с букетом. И тут я задумался, а нравились ли ей цветы? Никогда прежде я никому не дарил букетов. Мигом полез в интернет и нашел первую попавшуюся на глаза цветочную фирму, которая могла доставить мне самую изысканную подборку цветов. Пусть это будут бутоны пионов. Нежность их листков сопоставима с бархатистой кожей Калашниковой.

Откинувшись на спинку кресла, завел руки за голову и закрыл глаза. Я прислушивался к городскому шуму, доносившемуся до самых крайних этажей моего здания. Стоял едва различимый гул людских голосов, вой сигналов и сирен полицейских машин. И утопая в бесчисленном количестве фонов, я представил, как сам сейчас иду среди незнакомых мне людей. Сливаясь с толпой.

Ева дала неоднозначный ответ, когда я просил ее приехать ко мне. Знаю, что возможно торопил события, и тем не менее это был осознанный шаг. Я не хотел теперь спать один и не чувствовать ее податливого и разгоряченного тела. Калашникова была нужна мне, как воздух. И в то же время это было взаимно с ее стороны. Мы научимся доверять друг другу еще больше, просто нужно время — оно все расставит на своих местах. И «тема» в нашей совместной жизни, возможно, не станет чуждой. Ухмыльнулся про себя, когда осознал, что мыслями забрел далеко в будущее.

Мой стационарный телефон зазвенел, вырывая из грез и фантазий. О моей Еве, которая сейчас боролась за мою свободу. На определите охрана.

— Слушаю, — нажал на кнопку громкой связи.

— Лев Львович, — обратился тот самый высокорослый мужчина, узнал его по хрипловатому, прокуренному голосу. — К вам посетитель. Точнее посетительница.

— Да? — удивился я, сначала было подумав о Еве. А потом на заднем фоне услышал голос, и он далеко не Калашниковой, а Светланы Ринны. Той суки, которая хваталась за Ветрова, как за спасительный плот. — Что ей надо? — тут же грубо задал вопрос, и вновь ее противный голос раздался фоном. Охранник внимательно выслушал ее, и потом повторил просьбу той стервы.

— Говорит, что есть важная информация, и еще, Лев Львович, это от нее конверт, который утром я вам передавал.

Мой взгляд тут же нашел эту ненавистную бумагу, упакованную в мини-конверт.

— Пусть проваливает, — фыркнул я, собираясь уже отключиться, но, судя по всему, Ринна выхватила у мужчины телефонную трубку.

— Не торопитесь, мой господин, — обманчиво ядовитым тоном голоса пролепетала Светлана. — Как быстро ты обо мне забыл, — вся из себя невинность, до тошноты в глотке, — куколка скучает по своему хозяину…

Сука! Единственное, что я мог в тот момент ответить в телефонную трубку. Ринна захихикала, и, судя по всему, отошла от охранников.

— Скажите ей, чтобы проваливала! Слышите меня? — протараторил, вскочив со своего кресла.

Меня распирало от злости, что эта стерва заявилась ко мне спустя столько лет и решила напомнить о себе. Одна сессия, и все, у Светы снесло башню. Еще до знакомства с Ветровым и Калашниковой, я имел неосторожность в клубе предложить довольно-таки зрелой женщине сессию со мной. И она согласилась. Не сказать, что тогда мне было скучно с ней, но Ринна проявила себя мазохисткой, причем самой настоящей. Ее желание быть высеченной розгой поразило и ужаснуло меня, ведь во мне нет потребности ощущать власть над сабмиссив через причинение физической боли. Для меня важно, чтобы моя женщина раскрывалась в своих потаенных желаниях и делилась своими мыслями и чувствами. Делилась со мной всем, что пропускала через себя и была готова окунуть в свой мир. В тот единственный вечер я даже не прикоснулся к Свете, а пригласил садиста и смотрел на то, как мужчина унижал ее при мне. Во взгляде женщины я почувствовал ее злость к себе. Словно обманом заставил принять порку, но желание сабмиссив для меня закон. Позже мужчина-садист признался мне, (мы стояли у барной стойки после сессии), что Светлана — охотница, ищет себе Дома, а найти не может. И так уже на протяжении нескольких лет. Никто не решался взять ее под свое крыло, потому что понимали: женщина больна на голову, и не чувствует предела разумного. И только подобный ей сможет так безрассудно связаться с Ринной. Кажется, она нашла его — Ветров во всей красе. И я догадываюсь, почему он не трогал и не склонял Еву к "теме" — ему было удобно иметь нормальные отношения и своего же соперника у себя под рукой.

— Лев Львович, женщина поднимается к вам на лифте, — в мой затуманенный гневом разум проскользнуло эхо голоса охранника.

— Замечательно, — прорычал, швырнув телефон обратно на стол.

Сняв с себя пиджак, я повесил его на спинку кресла и закатал рукава рубашки, словно готовился к битве. Сейчас я раз и навсегда поставлю точку между мной и Ринной, покажу этой дряни границу личного пространства. На столе лежал ее конвертик, и чтобы быть готовым ко всему, я открыл его. Записка и опять ее отпечаток помады.

«Ты хорошо позаботился о своей куколке, господин? А ведь зря ты ее отпустил…» Я не мог понять смысла фразы, но у меня есть прекрасная возможность вытрясти из Ринны это прямо сейчас. Тишину моего кабинета разорвала телефонная трель, мобильник стоял на вибрации. Когда на экране высветилось имя моей девочки, в груди мигом стало тепло. Ева… Эта женщина стоит бесконечности, и мне она нужна. Я ощущал себя сильнее рядом с ней, а Ева явно чувствовала мою любовь. Ей пока трудно это осознать, но вскоре Калашникова поймет, что я с ней не играл в чувства.

Я поднял свой мобильник и провел по сенсорной зеленой кнопке вверх, принимая вызов от Евы.

— Привет, дорогая, — ласково зову ее, а сам направился к двери. Взявшись за ручку, я защелкнул ее на замок.