Львица по имени Лола (СИ) - Волкова Дарья

Тонкое цветастое платье, белый платок, крепкие руки. Это, оказывается, огромное счастье — что есть вещи, которые не меняются, что бы ни происходило в мире вообще и с тобой лично. Где-то на задворках сознания корябнула мысль, что это не навсегда, но Лев ее отогнал. Разжал руки.

— Ну, где там твои абрикосы?

— А то я не знаю, что тебя надо сначала мясом накормить! — рассмеялась Василиса своим низким грудным смехом. Подтолкнула в спину. — Иди в дом, руки мой да за стол. Я тефтели из духовки сейчас достану, пюре уже намяла.

А после позднего ужина, под ароматный чай с чабрецом и душицей состоялся у них с Василисой неожиданный разговор.

12.4

— Ну, какой будет ваш диагноз или приговор, уважаемая Василиса Карповна? — Левка не стал ждать и молчать. Размешивает чай, а сам смотрит в глаза женщины напротив. Платок Василиса сняла, коротким каре остриженные седые густые волосы убраны от лица гребнем, на носу солидно поблёскивают очки.

Василиса Карповна подвинула к себе розетку с вареньем — клубничным, слава тебе боже! — и вздохнула.

— Приговор, говоришь? От все ж таки спортил тебе Степка биографию, как я вижу.

— При чем тут Степан? — опешил Лев.

— Да уронил он тебя из коляски, году тебе еще не было. И вроде упал не землю, и высота небольшая. А бошку тебе все ж таки стряс.

Лев изучающе смотрел на Василису.

— Не смешно.

— Да где уж смешно, — еще раз вздохнула Василиса. — Левка, ну разве ж я не учила тебя, что врать — нехорошо?

А ему уже не пять лет, чтобы выслушивать нотации!

— А ты бы в таком созналась? Что бы ты сказала, если бы я тебе рассказал, чем на жизнь зарабатываю?!

— Так ты мне ж такой возможности не дал, — спокойно ответила Василиса. — А мне теперь что? На старости лет придется с этим сотонинским стограмом разбираться, чтобы на внука своего любимого любоваться. Как он поет красиво.

Теперь его очередь ронять чашку.

— Ох, — Василиса тяжело поднялась с места. — Ты ж не был таким полоротым раньше, Левка. Смотри, штаны себе облил. И пол.

— Сиди. Я сам уберу! — Левка привычно полез за тряпкой, стал вытирать стол. — Скажешь тоже — красиво. Еще скажи, что ты видела и тебе нравится!

— И скажу, — невозмутимо ответила Василиса. — А не поймешь с первого раза — так еще раз скажу.

Левка забыл про стол и про тряпку и про все. Сел на свое место. Ладно, мать. Ладно, Тура. Но Василиса…

— Тебе не может это нравиться…

Василиса степенно поправила очки.

— Ты про Авдотью Никитичну и Веронику Маврикиевну слыхал?

— Это тоже Кабуки?

— Не, они вроде без каблуков, — с сомнением нахмурила брови Василиса. — Не помню я. Да найди ты в своем телефоне сам!

Спустя пару минут бабушка и внук смотрели с экрана телефона на выступление культового советского эстрадного комического дуэта. Потом смеялись. Потом еще смотрели, причем Левка — больше не на экран, а на Василису. Неужели и она… Неужели там, где ждал без сомнения только порицание и презрение, он тоже получил поддержку?

— Ты мне запиши свои выступления на эту… на плешку! — Василиса зажигает газ под уже остывшим чайником. — На этом маленьком экране ни черта ж не увижу. Я на большом посмотрю или на планшете.

— Хорошо, — улыбается Лев. Он запрещал себе бояться этого разговора, но все вышло так, как и не чаял.

— Ну вот, улыбаться стал, на Левку моего похож, — и Василиса тоже довольна. — Чаще улыбайся девкам, Левка — и они тебя любить будут.

Улыбка тут же и гаснет. И о проблемах на личном фронте — сколь бы мало они о них не рассказал, мать тоже доложила.

— Левка, ты мне одно скажи… — Василиса наливает им еще по чашке.

— Чернявая, — вздохнул он.

— Это хорошо, — невозмутимо кивнула Василиса. — Ну может хоть у твоей имя простое, а? Танька там иль Натаха?

— Дина, — а все равно, несмотря ни на что, улыбка просится назад на лицо.

— И снова все не слава богу, — теперь вздохнула Василиса. — Еще поди и кровей не наших.

— Немцы наследили в биографии.

— Немцы у нас у всех наследили, — неожиданно сурово отозвалась Василиса. — Ну да ладно, все одно наша будет. Когда привезешь на смотрины?

Вздыхать Левке надоело. Он повозил ложкой в розетке с вареньем.

— Знаешь, я не уверен, что….У нас с ней… сложно и…

— Даже не морочь мне голову этими вашими делами молодыми! — замахала руками Василиса. — Сами разбирайтесь! Ты мне главное заранее позвони, понял? Чтобы я приготовилась честь по чести к вашему приезду. Чтобы и пироги поставила, и в доме прибрать успела как следует. Чтоб не как Степка — этот вечно все бегом да наскоком. А ты чтоб все как положено и обстоятельно, ясно?

— Ясно, — все-таки вздохнул Левка.

— Эх ты, оберюхтя… — ласково потрепала Василиса внука по голове. — Все, спать иди. Устал с дороги.

Но Левка проявил непослушание — помог убрать со стола, помыл посуду. А потом доплелся до своей комнаты и упал на кровать. Кое-как, уже лежа, стянул с себя одежду. И уснул крепким сном без сновидений до самого утра.

На следующий день он собрал два ведра абрикосов, съел домашний обед и успел на вечерний самолет в Москву.

Оказывается, в жизни без вранья есть определённые плюсы.

Но в ней уже нет чего-то жизненно важного.

Глава 13. И сердце рвалось, рвалось из груди

— Просто прелестно. Теперь мы встречаем уже просто на улице.

— Извини, Игорь, у меня совершенно нет времени на кофе.

— Да уж, ты очень занятая деловая женщина теперь, — Игорь, не таясь, разглядывает ее. Дина выглядит плохо. Девочке всего двадцать, но темные круги под глазами и поджатые до узкого губы прибавляют ей лет десять как минимум. Белая рубашка, темные брюки, портфель для бумаг. Совсем не похожа на ту беспечную девочку, что была еще в начале лета. — Мне уже сообщили, что ты круто взялась за дела. Очень круто.

— Я уже уволила двух людей, которые тебе сообщают, Игорь.

— Дина… — тихо. — Что ты творишь? Ты же все ломаешь — неужели ты этого не понимаешь?

— Иногда, чтобы что-то построить, нужно что-то сломать.

— Да что ты в этом понимаешь?! — Игорь внезапно переходит от тихого вкрадчивого тона к громкой и агрессивной манере речи. — Твой отец создавал этот бизнес, когда ты пешком под стол ходила. Взрослые умные люди десятилетия строили и развивали его. Тебе двадцать лет, что ты во всем этом понимаешь, детка? Это не игрушки, не сценарий! Это реальные люди, реальная жизнь и реальные и очень большие деньги!

— На следующий год финансисты прогнозируют убытки. Что скажут на это взрослые умные люди?

Игорь заставил себя набрать воздуха. Сделать паузу. И медленно выдохнуть. Внешние изменения в Дине — всего лишь цветочки по сравнению с этим сухим бесцветным тоном.

— Дина… Диночка… Это очень сложный бизнес. Не наломай дров, пожалуйста. Давай поговорим спокойно. Тебе, наверное, туманят голову чувства, я понимаю. Ты, наверное, увлеклась этим мальчиком. Я понимаю. Предательство — это больно.

- А ты что об этом знаешь? — Дина демонстративно посмотрела на часы на запястье. Не видел раньше у нее таких, не дарил таких. Белые, крупные, керамика, премиум-класс. Получила доступ к деньгам, девочка, и тут же взялась тратить их на бирюльки? — Ты что-то знаешь о предательстве? Кого ты предал?

И тут Игорь похолодел. Небо с утра хмурилось, и порыв ветра зябко прошелся по внезапно повлажневшей спине. Кого ты предал? Дина не спросила — «Кто предал тебя?». Она спросила — «Кого предал ты?»

— Дина, послушай, не пори горячку. Мы все исправим. Атаку Кулика мы отбили. Сейчас можно спокойно работать. Вдвоем. Я тебя всему научу.

— Спасибо. Ты меня уже достаточно научил. Ты же очень рано взялся… за мое обучение.

Очередной порыв заставил рубашку под пиджаком противно прилипнуть к спине. Игорь вдруг ясно осознал, что упустил время. Надо было бить тревогу раньше, раньше выходить на этого Кузьменко, раньше пресекать весь этот балаган. Но Алиса, черт бы ее подрал! А этот парень времени, похоже, не терял и совсем задурил девчонке голову.