Линн Мессина - Дизайн мечты

Налив кофе в чашку без ожогов и других происшествий, я уселась на второй стул. Твин-Лейкс просыпался: мимо то и дело проезжали машины, и я видела, как соседка с другой стороны усаживает детей в бежевый мини-фургон.

— Итак, что у нас в списке дел на сегодня? — спросил Ник, положив газету на колени, подавшись вперед и взяв меня за руку, которую я не отняла. Роман почти иссяк, но пусть он закончится хорошо, не слезами или отвращением, когда ни я, ни он не будем знать, куда бежать. На этот раз все будет иначе: мой переезд — отличный предлог для расставания. Я не бросаю Ника, Ник не бросает меня.

— Завтрак в местной тошниловке и осмотр эшвилльских достопримечательностей, — ответила я.

— Отлично. Никогда раньше не бывал в Северной Каролине и хочу что-нибудь осмотреть. Здесь должен быть музей искусств и какое-нибудь историческое общество, посвященное культуре Голубого хребта. — Допив кофе, Ник поставил чашку на газету, лежавшую на земле, прямо на раздел «Метро». Легкий ветерок, загибая уголки газеты, перевернул чашку, и она откатилась под стул Ника.

— Мы действительно в районе Голубого хребта? Ну ничего не знаю о будущем месте жительства! Надо хоть ознакомиться до переезда, — небрежно бросила я, словно речь шла о пустяках, прекрасно зная, что новость прозвучит разорвавшейся бомбой. Сказать такое — все равно что открыть окно и кинуть на оживленную городскую улицу бутылку с коктейлем Молотова.

— Ты собираешься переехать сюда? — Ник на секунду напрягся, но тут же выпустил мою руку и уставился на газету, лежавшую на коленях.

— Да, собираюсь, — подтвердила я. Идея нравилась мне все больше и больше. Поселиться в мирном Твин-Лейксе — самый правильный поступок. Перспектива меня не пугала, мысль о переезде не вызывала желания заползти под одеяло и замереть.

Ник не сводил глаз с газетной страницы. Статья «Группа американских экспертов поддерживает рискованную попытку спасти рыбу в Большом Каньоне» интересовала его больше, чем я, но мне было все равно, и я продолжила свою презентацию, словно показывая очередной слайд на ежегодной конвенции акционеров.

— Добро пожаловать в Таллулаленд, — торжественно сказала я, обводя рукой зеленый массив, где скоро будет мой дом. — Я вижу маленькую бревенчатую хижину у озера. Никаких излишеств, несколько комнат и студия, все из дерева моих собственных лесов.

Новое дуновение зашевелило листья, газету и расшевелило Ника, заставив его поднять голову.

— Знаешь, я не лесоруб, — с легким сердцем признался он. — Я согласен смотреть, как ты валишь деревья, снимать это на фото или видео, если кое-кто купит мне камеру, но не в состоянии заниматься заготовкой леса.

Он мило улыбнулся и прищурился от утреннего солнца, сидя с видом беззаботного отпускника, но я слишком хорошо знала таунсендскую школу дипломатии, чтобы обмануться позой. У Ника словно гора с плеч свалилась. Глядя на меня с насмешливыми искорками в глазах, он едва сдержал вздох облегчения. Ник знал не хуже меня — несмотря на наваждение прошлой ночи, мы друг другу не пара.

— А что случилось с генами пещерного человека? — поинтересовалась я, глядя на тихо потрескивавшие горячие угли. Оставалось разорвать последнюю ниточку, но внезапно это показалось неправильным. Свежие романы — как маленькие зеленые побеги, крошечные ростки жизни, едва проклюнувшиеся из земли; они заслуживают лучшей участи, нежели быть выполотыми прежде, чем мы узнаем, что растет — цветок или сорняк.

— В кодекс пещерного человека входит разведение огня, охота на мамонтов и воспитание женщин дубиной по голове, — отшутился Ник. — Там нет упоминания о рубке деревьев.

— Какой ограниченный кодекс, — буркнула я и, чтобы прекратить этот разговор, предложила пойти одеваться.

— Отличная идея, — подхватил Ник, вскочив со стула и направляясь к палатке. Я уже расстегивала молнию, когда нас поразила одна и та же мысль: какой теперь смысл переодеваться друг перед другом?

— Э-э-э… Знаешь, я, пожалуй, сначала допью кофе. — Ник отступил от палатки и встал у огня. Он двигался неуклюже и одновременно суетливо. Я привыкла к постфактумному безразличию, а не к странной неловкости с дергаными движениями, то и дело прерываемыми паузами.

— Умираю с голоду, — сказала я из палатки, решив вести себя как ни в чем не бывало, несмотря на необычные обстоятельства. — И в нормальный туалет хочу. Ну как прикажете искать укромное местечко в лесу, где все насквозь просвечивается солнцем?!

Глава 8

Когда мы вернулись «на базу», было почти семь часов. На мне красовалась плотная хлопчатобумажная футболка «Хейнс»[32], доходившая почти до колен, с изображением паровозика Томми и надписью большими красными буквами «Железная дорога Грейт-Смоки-Маунтинс». В рюкзаке у меня был козырек от солнца с цветным рисунком, изображавшим главную улицу Эшвилля (сувенир для Ханны). Ник не поддался соблазну накупить сувениров, отказался даже от вазы, сделанной местным гончаром, которая, насколько я знаю, очень понравилась бы его матери. Он потратил деньги только на еду, входные билеты и чашку кофе в Эшвилльском ботаническом саду.

В палатке я первым делом стянула футболку, болтавшуюся на мне как тяжелое шерстяное пончо, — ни комфорта, ни свободы детских маек «Гэп».

Футболка-пончо была спонтанным приобретением, в отличие от козырька для Ханны, который я выбирала больше десяти минут.

— Нужно пообедать, — предложил Ник, ставя пакеты с едой на стол рядом с грилем, — а затем вернуться в город и чего-нибудь выпить. На Хей-вуд я видел довольно эксцентричный и людный бар, если тебя привлекают подобные заведения…

День получился долгим, напряженным и странным, но нам удалось обойтись без споров и бесполезных всплесков не к месту просочившихся эмоций. У Ника получалось без усилий, зато мне пришлось непросто — я никак не могла забыть облегчение, которое Ник не смог скрыть, услышав о моем переезде.

— С удовольствием схожу в город. Очень хорошая идея, — сказала я, тоже не горя желанием находиться возле «места преступления».

Встретив непривычное отсутствие сопротивления, Ник и бровью не повел — кивнул, отвернулся и стал разжигать огонь. Сегодня мы весь день общались с преувеличенной вежливостью — ни дать ни взять члены конгресса. «Не соблаговолит ли глубокоуважаемый джентльмен из Гринвич-Виллидж передать мне соль?»

Потянувшись за бутылкой воды, я увидела, что к нашей палатке идет женщина с шоколадным тортом в руках. Через секунду я вспомнила, где видела визитершу: сегодня утром носительница шоколадных лакомств грузила своих детушек в бежевый мини-вэн.