Джиджи Грэйзер - Мужеедка

— Кто ответил на звонок, Тедди?

— О, это моя новая система, — пояснил он. — Понравилось?

— Дрянь.

— Это новейшая компьютерная примочка. Если я в он-лайне, компьютер отвечает за меня.

— Ты в он-лайне? Зачем?

— Ну как же. Я поставил 64 гигабайта «оперативки», теперь нужно еще DSL, хотя здесь, в западной части, с этим трудновато.

— Тедди…

— Я как раз болтал с одной милашкой из Финляндии. Видела бы ты эту красотку… Под метр девяносто, полный отпад, играет на барабане. Актриса. Снималась в порно, но не жестком. Славная крошка.

— И сколько лет этой крошке, Тедди?

— Лет девятнадцать-двадцать точно есть.

— Жаль, что с Айвой не сложилось, — заметила Кларисса. Деланная любезность отняла у нее последние силы. Закрыв глаза, она откинула голову. Такое ощущение, что вот-вот пойдет носом кровь. — Я слышала, она сбежала со Слокумом?

— Чего-то в этом духе следовало ожидать. У меня было чувство, что она относится ко мне не очень серьезно.

— Вот как?

— Она вечно… одалживала какие-то вещи.

— Типа?

— Картину. Столовое серебро. Чеки.

— Ну ладно, пап, — перебила Кларисса. — У меня проблема.

— Как Аарон?

— В порядке.

— Мне нравится этот парень.

— Ага.

— Славный парень, хороший мальчик. Тебе повезло.

— Его лишили наследства.

— Опаньки! — сказал Тедди.

— Опаньки? — переспросила Кларисса.

— Скверно, — сказал он.

— Да, скверно, — и Кларисса расплакалась, — скверно, как скверный кровавый понос.

— Тебе нужна помощь, пирожочек?

Впервые в жизни она не поморщилась, услышав это словцо.

— Эй, Денежный Мешок! — крикнула она Аарону, который уже курил и пил пиво с новыми друзьями. — Дуй сюда! Мы едем к Тедди!

— Я не буду просить у него денег.

— Ага. А знаешь что? Я сама попрошу.

Отец оплачивал старую квартиру Клариссы, так почему бы ему не снять для нее хорошенький домик теперь, когда дочь, наконец, остепенилась и обзавелась законной половиной?

— Я не возьму у Теда денег.

— Аарон, я верю в тебя, я верю в наш брак, но я не верю в жизнь за чертой бедности.

— Мы не живем за чертой бедности.

— Боже правый, Аарон, я просто хочу сменить жилье на нормальное! После этого все будет в порядке.

Ложь. Ничего не будет в порядке. Кларисса чувствовала себя куда более нищей, чем до замужества. Ей вспомнились свадебные подарки. Перевезти в эту квартиру новый фарфор и столовое серебро?! И думать нечего.

Тедди встретил их в гостиной в шелковой пижаме и с широченной улыбкой на физиономии. У него за спиной был офис, под завязку набитый компьютерным оборудованием; спертый воздух навевал воспоминания о дешевых сигарах в доме престарелых. На обоях отчетливо выделялось пятно — там, где еще недавно висела картина.

— Я тут покумекал насчет твоей проблемы, дружочек-пирожочек, и как тебе помочь, — заявил Тедди. — И понял, что самое правильное — ничего не делать.

Кларисса отшатнулась. Аарон, придерживая под локоть, подвел и усадил ее в пурпурное бархатное кресло. После развода с Клариссиной матерью вкусы Тедди подозрительно сместились в сторону Хью Хефнера[21].

— Тедди, черт возьми, что ты несешь?

— Милая, да ведь это же лучшее из всего, что могло с тобой случиться. Ты разве сама не видишь? — Он был возбужден, как будто только что выиграл на бегах. Или на боях в грязи между двумя его подружками.

— Нет, Тедди, не вижу. Ничего не вижу. Я от стресса ослепла, богом клянусь! — И Кларисса, завертела головой в поисках Аарона, слепо помаргивая.

— Мы с твоей матерью тоже начинали с нуля, и это было лучшее время в моей жизни.

— Не смей произносить эти слова!

— Какие слова? — не понял Тедди.

— С нуля, — пояснил Аарон.

— Я же велела тебе их не произносить! — закричала Кларисса.

— Почему? Ведь это правда. — Тедди посмотрел на Аарона. — Смешать тебе «Кровавую Мэри»?

Сам он уже держал в руках коктейль, из которого торчал сельдереевый хвостик. От безнадежного отцова стиля ТВ семидесятых Клариссе иногда хотелось выть.

— Благодарю, сэр, не нужно.

— Славный мальчик.

— Можно обойтись без всей этой лабуды?! — завопила Кларисса. — Мой мир рушится! Скоро я буду питаться просроченными консервами!

— У моей девочки всегда было отменное чувство драмы, — отметил Тедди.

— Вижу, — подтвердил Аарон.

— У тебя есть план, сынок? — спросил его Тедди.

— Не смей называть его «сынком», Тедди! — велела Кларисса.

— С понедельника начинаю работать, — сообщил Аарон.

— Продюсером? — Кларисса воспрянула духом. Надежда в ее голосе была трехмерной и осязаемой, как если бы по гостиной пронесся товарный состав.

— Помощником продюсера. Режиссер будет платить мне три сотни в неделю.

Кларисса заревела.

— Помощник?! — Она выплюнула это слово, словно глотнула жидкого навоза вместо яблочного сока.

— Кларисса, что плохого в работе помощника продюсера? — удивился Аарон. — Надо же с чего-нибудь начинать.

— А что с «Веселым разводом»? С той сделкой…

— Ты ведь знаешь, как это бывает. На то, чтобы довести сценарий до ума, могут уйти годы, а работа нужна немедленно.

— Довести сценарий до ума? — У Клариссы голова пошла кругом. — Аарон, никто не доводит сценарии до ума!

Из офиса донесся какой-то писк.

— Моя подружка с Украины, — пояснил Тедди. — Вот уж горячая штучка… Прошу прощения.

Он пожал Аарону руку и потрепал Клариссу по щеке. Когда она попыталась откусить ему палец, Тедди побагровел и строго погрозил ей. Компьютер продолжал верещать.

— Кларисса, пора тебе повзрослеть. Я был плохим отцом, но теперь, — он втянул живот, — настало время для суровой любви.

И смылся в кабинет.

— Я тебе покажу суровую любовь, папочка! — завизжала Кларисса, выпрыгивая из кресла. — Суровая любовь будет, когда я донесу на тебя в налоговую! Вот это будет СУРОВАЯ ЛЮБОВЬ!

Аарон потащил ее к выходу, а отец на прощанье помахал рукой.

Но перед этим Кларисса успела сбегать на кухню и похитить все отцовские вилки.

— Ха! — заявила она Аарону. — Пусть теперь попробует пообедать.

12. Нищета — это клево!

Кларисса настояла, чтобы Аарон отвез ее на Саут-Беверли-драйв, к матери, туда, где они поселились, когда отец начал неплохо зарабатывать. Хотя дом находился в Беверли-Хиллз, похвастать тут было особо нечем: обычное одноэтажное калифорнийское бунгало.

Но все же родные пенаты. Кларисса бросила один взгляд на дом и разрыдалась. Опять.