Сьюзан Ховач - Грехи отцов. Том 2

— Хорошо. Это уладит дело с Рейшманом. Еще я бы хотел обсудить с тобой одного потенциального клиента, молодого человека по имени Доналд Шайн…

— Привет, Скотт! Рад тебя видеть! Ты прекрасно выглядишь! Как дела?

Доналду Шайну двадцать два года, у него копна свежевымытых темных волос, огромные невинные карие глаза и сомнительный вкус в одежде. Он говорит сочным голосом с легким бруклинским акцентом.

— Привет, Дон! Садись.

Доналд Шайн садится, улыбающийся, доброжелательный, убежденный, что еще до тридцати он станет мультимиллионером.

— Я разговаривал с мистером Ван Зейлом, и он хочет тебя видеть, но я должен предупредить, что он принадлежит к старой школе и относится с подозрением к новой технике. Его ответ на твою идею лизинга компьютеров может оказаться следующим: «Для них нет рынка», или «Пусть этим занимается ИБМ». Излагай свои мысли кратко и разумно, и что бы ты ни делал, оставайся спокойным и не проявляй излишнего энтузиазма. Мистеру Ван Зейлу нужны лишь факты. Ему не Нужна зазывная реклама, или театр одного актера.

— Я пошел. Я буду вести себя, как белое англосаксонское протестантское напыщенное ничтожество, а не как еврейская мама.

— Возможно, тебе лучше бы иметь дело с менее консервативным банком…

— Послушай, Скотт, как я уже тебе сказал, я наметил себе встретиться с мистером Ван Зейлом, потому что я подумал, если он уже в возрасте двадцати двух лет имел такой размах, он не откажется иметь со мной дело только на том основании, что я совсем недавно окончил колледж. Кроме того, я не хочу зря тратить время. Если мне надо иметь дело с инвестиционным банком, я хочу выбрать самый лучший — не следует и думать о второстепенных банках! Забудь все второстепенное! Время бежит, и, видит Бог, я хочу осуществить этот план, прежде чем поседею. Я не хочу ждать успеха годы и годы, я хочу его сейчас!

— Угу. Хорошо, я ценю твой запал, но остановись на минутку, я хочу дать тебе совет по поводу твоей внешности. Прежде чем пойдешь к мистеру Ван Зейлу, подстригись и надень темный костюм, да и галстук тоже, если он у тебя есть; и спрячь эти сандалии в шкаф, носи черные носки со строгими черными ботинками. И обязательно белую рубашку — есть рубашка-то? Б-е-л-а-я! Если хочешь иметь дело с банком восточного побережья, ты должен выглядеть так, как будто не имеешь ничего общего с лозунгом «Старый мир кончается, уступая дорогу новому».

— Ладно, с этим нет проблем. Эй, Скотт, мне повезло, что я сегодня проходил мимо твоей секретарши и зашел в твой офис. Я рад что буду иметь дело с тобой. Как насчет того, чтобы дать мне пару миллионов, чтобы я смог привести свой план в действие?

— Хотя твое предложение соблазнительно, Дон, но я не хочу торопиться. Я не хочу, чтобы мистер Ван Зейл впоследствии набросился на меня и сказал: «Кто такой этот вундеркинд Доналд Шайн и почему мне никак не удается с ним встретиться?» Я предпочитаю быть осторожным и отправить тебя к нему. Едва ли мне нужно тебе говорить, насколько ты отличаешься от наших обычных клиентов.

— Приятель, их время безвозвратно ушло в прошлое. В наши дни банкиры инвестиционных банков поддерживают таких, как я, тех, кто занимается компьютерным бизнесом, одеждой, рекламой, и…

— Таких, как ты, сегодня поддерживают второсортные инвестиционные банки. Они для того и существуют, чтобы поддерживать рискованные предприятия. Передовые банки, подобные банку Ван Зейла, обычно слишком заняты. Завтра, в три часа, Дон, и не забудь про белую рубашку.

— Ты сошел с ума? — сказал Корнелиус в ярости. Неужели ты всерьез полагаешь, что я буду иметь дело с Длинноволосым юнцом, подобно этому, который приходит на деловую беседу в костюме, выглядящем, как будто его купили у уличного торговца на вещевом рынке в Нижнем Вест-Сайде, и который болтает чепуху о каком-то рынке лизинга компьютеров, когда всем известно, что компьютерная техника так быстро устаревает, что единственный способ не отстать от современного уровня — это покупать новые модели непосредственно в ИБМ? Я согласен, что, может быть, из этого юнца выйдет неплохой торговец, — торговец подержанными машинами пятого сорта на второклассной стоянке в Бруклине, но что касается того, чтобы поддерживать его фантазии стать магнатом…

— Постой минутку, Корнелиус. Я согласен, что этот юнец нахал. Он вышел из таких низов, которые ты себе и представить не можешь, достаточно только увидеть его одежду, чтобы поверить. Но это умный парень, Корнелиус. Я знаю, он окончил местный колледж, но все же он его окончил, и изучил все предметы, которые были в программе. Он знает все о компьютерах, не меньше, чем служащие ИБМ — и я думаю, он понял, в какое время он живет. Давай рискнем и поддержим его.

— Мы не нуждаемся в клиентах подобного сорта, Скотт. Я знаю, что мы все теперь должны бороться за клиентов, но есть такие, за которых бороться нет смысла.

— Ты совершаешь ошибку. Что тебя останавливает? Его юность? Вспомни, тебе самому не было и двадцати! Кроме того, времена меняются…

— Да, но не к лучшему! Прости меня, Скотт, но я не собираюсь финансировать каждого юнца, который выглядит как битник и говорит как в еврейском анекдоте. Это мое последнее слово…

— Джейк, не заинтересует ли тебя не совсем обычный клиент, у которого, я полагаю, большое будущее, но с которым Корнелиус только что отказался иметь дело?

— Возможно. Расскажи мне о нем.

— Ему двадцать два года, эксперт по компьютерам, выпускник колледжа, его зовут Доналд Шайн…

— …И что ты о нем думаешь, Джейк?

— Доналд Шайн? Я думаю, это многообещающий молодой человек. Конечно, я согласен иметь с ним дело, — Джейк вздохнул и взглянул в окно своего кабинета.

— Он будет делать деньги. Чем бы он ни занимался, он будет зарабатывать деньги. Надо держать его в поле зрения, но я это делаю со всеми; даже со старыми своими клиентами.

— Хорошо, что ты не имеешь против него предубеждений.

— Я очень предубежден против него, — сказал Джейк, как бы иронизируя над Корнелиусом. — Как я могу не быть предубежденным против длинноволосого юнца, который выглядит как рассыльный с Седьмой авеню и разговаривает как эстрадный шутник? Но в конце концов надо попытаться принять во внимание… Не все же родились с серебряной ложкой во рту… Почему ты смеешься?

— Я подумал, что в конце концов Маркс был прав. Люди делятся не на расы, не в соответствии с религиями, но на классы.

— Ой-ёй-ёй, Скотт, я звоню, чтобы поблагодарить тебя за помощь. Я думаю, Джейк Рейшман как раз подходящий парень. Мы смогли с ним разговаривать, мы по-настоящему хорошо поняли друг друга. Эй, могу ли я угостить тебя ленчем на следующей неделе, в знак моей признательности?