Мэрилин Форстот - В лучах солнца

Она натянула яркие пестрые шорты и точно такую же майку. Руки ее дрожали, но все же ей удалось заплести французскую косичку.

Мэтт заехал за ней в семь тридцать. К тому времени она уже покидала свои вещи в приготовленный с вечера чемодан и ждала его. Тори так нервничала, что не могла усидеть на месте, но встретила его со спокойной улыбкой.

Он отказался от предложенного кофе.

– Мы можем выпить кофе где-нибудь по дороге, а сейчас лучше ехать. Если нам повезет, мы успеем проскочить утреннюю пробку.

Мэтт подхватил ее чемодан. Оглянувшись по сторонам, он спросил:

– Ты что-нибудь еще берешь с собой?

– Конечно. Неужели ты думаешь, что я путешествую только с одним чемоданом?

Взвесив на руке спортивную сумку, Виктория сказала:

– У меня там маска для подводного плавания. Ты же обещал.

Он ухмыльнулся:

– Обещал. Что еще?

– Ничего. Только сумочка.

– И возьми на всякий случай куртку.

Кивнув, она достала из встроенного шкафа красную ветровку и перекинула через плечо.

– И шляпу.

– Точно. – Она щелкнула пальцами. Из того же шкафа она достала соломенную шляпу с широкими полями, с лентой такого же цвета, что и ветровка, и надела ее.

Мэтт вышел на улицу и, пока она запирала дверь, завел машину. Усаживаясь ря-дом с ним в «кадиллаке», пристегивая ремни, Тори заметила, что ее пальцы все еще дрожат. Почему она так нервничала? Это всего-навсего Мэтт, ее друг, ее финансовый консультант. Мужчина, который ей нравился. Она никогда не нервничала в его присутствии. Хотя она никогда раньше и не проводила с ним вместе несколько дней и ночей.

Движение на дороге было напряженное, как он предсказывал.

– Мы остановимся перекусить в Форт-Лодердейле в конце пути.

– Я не против, – ответила Тори. Мо-жет, к тому времени она успокоится?

Какое-то время она болтала о своих последних приобретениях и клиентах и оживленно реагировала на его сообщения о том, что отец ведет теперь здоровый образ жиз-ни, щадя свое сердце, внимательно слушала, когда он рассказывал ей о своих делах, и смеялась, когда он в лицах разыгрывал истории о своих племянницах и племянниках. Напряжение чуть-чуть спало, но все равно она чувствовала себя как школьница, собирающаяся на свою первую вечеринку.

Когда они доехали до Форт-Лодердейла, движение было медленным, машины ползли по шоссе как черепахи.

– Проголодалась? Хочешь остановиться? – спросил Мэтт.

Виктория кивнула:

– Круассан был бы сейчас очень кстати.

– О'кей.

На следующем указателе он съехал с хайвея и в ближайшем квартале нашел закусочную. Желая быстрее продолжить путешествие, они быстро поели и через двадцать минут уже были на дороге 1-95.

Тори включила радио и настроила на незнакомые позывные радиостанции, передающей музыку в стиле кантри. Слова о любви обретенной и любви загубленной наполнили салон машины. Мэтт протянул руку и выключил радио.

Виктория недоуменно спросила:

– Тебе не нравится кантри?

– В общем-то нравится, но не слишком подходит для сегодняшнего дня. Я хочу слышать только о хорошем, а ты?

Она согласно кивнула:

– Только о счастье, удаче и любви… – Виктория вдруг вспомнила об одном приятном событии:

– Эллис должен был отнести свой журнал в типографию. Разве это не здорово?

– Звучит здорово, но я поверю в это, только когда увижу этот журнал.

– Мэтт, ты такой пессимист.

– Совсем нет, – сказал он. – Все дело в Клэйборне. Я ему не верю. Уцепиться вроде бы не за что, так, на уровне интуиции. Но мои инстинкты меня никогда не обманывают. Вот почему, когда ты настаивала на финансовой поддержке его проекта, я советовал тебе не вкладывать много.

Отведя на секунду глаза от дороги, Мэтт взглянул на нее.

– Дело не в издании, – повторил он. – Проблема в издателе.

Тори скрестила руки и сжала губы. У него явно был пунктик в том, что касалось Дэйна и его друзей. Единственный способ заставить его изменить свое мнение – показать, насколько успешно движется предприятие. Но до этого ей придется набраться терпения.

Виктория почувствовала, как в уголках рта рождается улыбка, и первый раз за все это утро расслабилась. Как приятно будет сказать это Мэтту: «Я же тебе говорила…» Когда она получит свою долю от прибыли с издания, она купит Мэтту какой-нибудь дорогой подарок. Это уж точно будет плюсом в том балансе, который он ведет в своей душе.

Сквозь лобовое стекло ей было видно небо, сплошь покрытое кудрявыми облаками, по которым были разбросаны мазки глубокого синего цвета. Как и положено для этого времени года, они несколько раз попадали под дождь, пока достигли конца пути. «Как приятно путешествовать в дорогой машине», – подумала она, радуясь, что кондиционер снимал жару и влажность.

– Как идут дела с моими инвестициями? – спросила она.

– Отлично. Поступлений по процентам в этом месяце будет немного, поскольку ты не покупала акции до середины расчетного периода. Сумма будет пропорциональной, но в следующем месяце получишь много.

У Виктории оживленно заблестели глаза.

– Отлично. Я продолжаю заниматься своим гардеробом.

Мэтт взглянул на нее, сожалея, что не видит выражение ее глаз, спрятанных за темными солнечными очками.

– Ты мне и так нравишься.

Ее гардероб не слишком его волновал, за исключением соблазнительной ночной сорочки и этих кружевных штучек, которые женщины так любят носить под своей одеждой. На самом деле он не возражал бы увидеть ее вообще без одежды. С нетерпением он ждал, когда они пойдут купаться, прикидывая, что она наденет: бикини, которое уже не оставляет простора для воображения, или один из этих сексуальных цельных костюмов, которые, наоборот, заставляют фантазию кипеть. Ему не терпелось найти ответ на этот вопрос. – Спасибо, – сказала она.

Мэтт снова взглянул на нее и увидел, что Виктория улыбается. Ее лицо светилось от радости и удовольствия.

Наконец они проехали Майами, и немного спустя Мэтт сказал:

– Поскольку это твой первый визит в Киз, мы проедем через мост и дальше по очень живописной дороге, хотя она и длиннее.

«У нас много времени, – подумала она, – целых два дня и целых две ночи». И при мысли об этом ее охватывали восторг и страх одновременно.

Вдоль дороги выстроились высокие сосны, а когда они переезжали через мост, Виктория увидела заросли мангровы, сросшиеся корни которой напоминали небольшие островки.

Огромные гнезда, напоминавшие перевернутые шляпы великанов, венчали верхушки высоких, одиноко растущих деревьев.

– Грифы! – восторженно воскликнула Виктория, когда ей показалось, что она увидела выглядывавшую из гнезда голову.