Джун Зингер - Любовницы президента

Потом он воздал должное своему преданнейшему другу, сравнив ее с Элеонорой Рузвельт, женой президента, которая, как и Джудит, была его ногами.

Звенящая тишина наполнила зал суда. И уже не было необходимости доказывать, что Джудит распродавала «Стэнтон интерпраизиз» для того, чтобы вложить вырученные деньги в американские общественные акционерные общества и тем самым увеличить прибыль до нескольких миллионов долларов, которые пошли бы на создание фонда Стэнтона и общественное благо.

Результаты этого процесса не только обернулись поражением племянниц Дадли Стэнтона и Уоллеса Первиса, но и показали силу Джудит Тайлер, которая теперь была готова стать невестой.

Планируя свою свадьбу, Джудит решила, что церемония должна пройти, как у любой девятнадцатилетней девушки, выходящей замуж за молодого, богатого и здорового жениха. И, конечно же, в белом подвенечном платье! А почему бы и нет? Это ее первый брак, и она так же девственна, как и должна быть любая невеста. И так же как у любой невесты с замирающим сердцем, у нее должно быть прекрасное белое подвенечное платье. Это ее день! День, когда она становится одной из самых богатых женщин Америки. Она заказала подвенечное платье и свадебный костюм для Дадли, самым придирчивым образом исследовав все детали как его костюма, так и своего платья.

Свадебная церемония должна состояться в Стэнтон-Хаузе на Бич-стрит первого января 1943 года. Для этой цели в гостиной будет освобождено от мебели место для приема более трехсот гостей. Судья Хардвик будет ее посаженым отцом, а его жена Алиса — главной подружкой невесты. А кто будет шафером? Джудит на минуту задумалась. Наконец, решение было найдено. Ну конечно же Уолтер, с которым Дадли вот уже вместе тридцать лет. Прекрасный штрих! Да, и она пригласит для совершения обряда его преосвященство Говарда Йэтса Смита, одного из самых почитаемых священнослужителей, посещавших ее салоны по вторникам.

Затем она обдумала список приглашенных. Естественно, никаких родственников: у Дадли — только племянницы, у нее — две тетки. Прислуга! Прекрасная идея. Вся прислуга будет их гостями, и тогда прислуга по найму понадобится всего лишь на один вечер, а именитые гости не преминут отметить ее демократический образ мыслей. Затем она тщательно отобрала этих именитых гостей среди многих, побывавших у них в доме с начала действия ее салонов по вторникам и ужинов по субботам.

Практически в последнюю минуту — за два дня до свадьбы — она все-таки решила пригласить Франческу и Карлотту. Безусловно, это могло показаться странным — ведь Джудит не общалась с ними с того времени, когда отказалась от их предложения поступать в Редклифф, конечно, если не считать телефонного звонка Франчески перед слушанием дела, ну и что из этого? Она скажет им, что так как это ее свадьба и празднуется она на Новый год, то хочется по-новому наладить с ними отношения. Что же может быть более естественным, тем более в преддверии обретенного ею счастья, протянуть руку дружбы единственным во всем мире близким людям, которые у нее остались, если не считать, конечно, ее великолепного нового мужа?

Вполне понятно, Джудит не простила бы себе, если Франческа и Карлотта не стали бы свидетелями ее триумфа — ее элегантного особняка, ее высокопоставленных гостей, ее подвенечного платья, стоившего две с половиной тысячи долларов. Наконец, ее изумительного свадебного подарка от жениха — двадцатидвухкаратного бриллианта, просто прикрепленного к золотой цепочке вокруг ее шеи (она сама его купила, съездив в Нью-Йорк на аукцион Парк-Берн). Этот камень был из фамильных драгоценностей белого русского офицера, бежавшего от красных в Париж, а затем от нацистов — в Нью-Йорк, где он умер, оставив сказочные сокровища давно прошедших времен. Так же был приобретен на распродаже и кроваво-красный рубин.

Джудит позвонила своим сестрам Коллинз. Трубку взяла Карлотта., которая всегда ее раздражала. Она предпочла бы разговаривать с Франческой, но делать было нечего, пришлось пространно излагать цель своего звонка.

Карлотта, выслушав, расхохоталась:

— Ты смеешься?

— Совсем нет, — ответила Джудит и пустилась в заранее заготовленные объяснения, как ей хотелось бы, чтобы они все втроем стали дружить.

— Думаю, это было бы очень интересно. Мы с Фрэнки обязательно приехали бы, но у меня свидание с этим красавцем моряком, а я не могу расстраивать наших мужчин в форме, не так ли?

— Во что бы то ни стало бери его с собой, — сладко заприглашала Джудит. — И потом, какое сейчас празднество обходится без военнослужащих?

Действительно, подумала Джудит, список приглашенных премиленько закруглился: бравый военный в форме и две ее тетушки. Она вполне искренне полагала, что они сдохнут от зависти.

Глава третья

1943

I

Билл Шеридан объявился в одиннадцать часов, чтобы сопровождать Франческу и Карлотту на свадьбу Джудит, назначенную в полдень.

Он вошел в дом по-хозяйски и сразу же наткнулся на Франческу, одетую в бледно-голубое вечернее платье, весьма рассерженную на Карлотту, которая примеряла наряд из золотистого шифона.

— Тебе нельзя носить этот цвет, — уверяла она сестру;

— Почему нет? — Карлотта расчесывала перед зеркалом волосы. — Разве мне не идет это платье? — спросила она детским голосом, изображая маленькую девочку. — Билл, — обратилась она к нему, — тебе не кажется, что оно мне очень к лицу?

— Конечно же, Билл беспрекословно с ней согласился. Естественно, Карлотта просто очаровательна, даже более того — она великолепна, она роскошна. Настолько хороша, что ее «немедленно хочется съесть», так выразился Билл.

Франческа попыталась было зайти с другой стороны:

— Ты прекрасно знаешь, Карлотта, что не о твоей исключительной красоте мы сейчас говорим. Твое платье слишком светлое, почти белое. А платье из белого шифона просто неприлично надевать на любую свадьбу. Это прерогатива невесты, и только ее одной. Получится, что ты как бы собираешься состязаться с невестой, а это не слишком красиво. Особенно сегодня, поскольку невеста далеко не столь хороша, как ты.

— И вовсе мой костюм не белый. Он цвета шампанского и, скорее, бежевый, чем белый.

— Это почти одно и то же, и ты знаешь об этом почти так же хорошо, как и я. Сними это платье сию же минуту!

— Слишком безапелляционное утверждение с твоей стороны, Франческа. Твое счастье, что я тебя люблю и уважаю, иначе ни одной минуты бы не стала выслушивать этот бред. Если я пойду переодеваться, дорогая хозяйка, мы рискуем опоздать на свадьбу, а это еще хуже. Прилично ли будет, если мы появимся уже после того, как брачная церемония завершится! Племянница Джудит будет оскорблена до чрезвычайности.