Лидия Джойс - Голоса ночи

Поначалу Чарлз боялся, что Мэгги потеряет свое очарование, едва примерит наряд леди и внешне преобразится в обычную заурядную девицу, каких он десятками встречал на светских вечерах. И еще он боялся, что, несмотря на более изысканную речь и манеры, несмотря на муслин, кружева, кринолины и изящные лайковые туфли, нетрадиционность мышления Мэгги будет время от времени прорываться наружу, и это отрицательно скажется на ее облике. Нет, Мэгги не была неотесанной и грубой, но присущие ей черты характера, такие какрез-кость, уверенность в себе, воля и решительность, могли выделить ее из общего круга светских красавиц и привлечь внимание со стороны. Но кто сможет распознать происхождение Мэгги, когда она будет обладать великолепной внешностью и манерами, и кто сможет догадаться, чьей поддержкой она пользуется?

Через неделю мисс Уэст начала выводить Мэгги на прогулки в Гайд-парк. При этом Мэгги исполняла роль сопровождаемой компаньонкой сироты, имеющей некоторое состояние и живущей с двоюродным дедушкой. Мэгги со смехом рассказывала о встречах в парке с дерзкими молодыми людьми, которые отважно пытались познакомится с ней неофициально, и Чарлз слышал в ее голосе благоговение и удовлетворение женщины, которая обнаружила, что способна очаровывать мужчин и вызывать у них уважение. Он догадывался, какого рода были эти попытки: мужчины не стремились познакомиться ради запретной связи, но тем не менее вели себя довольно смело, заигрывая с молодой женщиной их круга. Когда Мэгги рассказывала, как они заставляли ее краснеть, Чарлз не мог отделаться от ревности, смешанной со злостью, – ведь он-то с самого начала повел себя с ней крайне неосмотрительно в отличие от молодых джентльменов.

Иногда, встречаясь с Мэгги, Чарлз замечал, что ее радость видеть его была чем-то омрачена, и вскоре он понял, что, вероятно, во время дневной прогулки какой-нибудь мальчишка или нищий останавливал ее, чтобы передать привет от Дэнни, довольного ее успешным внедрением в дом богатого джентльмена. Это приводило Чарлза в ярость, и он начинал тревожиться за Мэгги. Вдруг ей все еще угрожает опасность?

Визит в Скотленд-Ярд убедил Чарлза в тщетности использования официальных каналов. Инспектор кланялся, расшаркивался и улыбался, но все его заверения были неискренними и бессмысленными. Это означало, что следовало надеяться только на себя, и Чарлзу оставалось лишь утешать Мэгги тем, как счастлив ее друг Гарри и в какой безопасности находится юный Джайлс, хотя тот по-прежнему не желал оставаться в заведении, в которое он его определил. Однако барон вскоре пообещал ему четыре шиллинга в неделю на карманные расходы, и мальчишка смирился со своим положением. Мэгги жила с постоянным чувством страха и, несмотря на здравые рассуждения о том, что ни один преступник не осмелится причинить ей вред, поскольку она находится под покровительством богатого джентльмена, не могла не думать об опасности.

Фрэнки – долговязый рыжеволосый паренек, угрожавший Чарлзу в квартире Мэгги, – навещал Мэгги по меньшей мере раз в неделю и сообщал новости. Эджингтон не доверял ему.

Как-то раз он столкнулся с Фрэнки поздно вечером в холле, когда тот покидал дом. Парень окинул его наглым взглядом и с усмешкой заявил:

– Бог знает почему, но вы нравитесь Мэгги. Однако если вы обидите ее, я вырву ваши кишки и скормлю их собакам!

Чарлз холодно посмотрел на Фрэнки и ничего не ответил. Но в глубине души он был тронут преданностью, которую Мэгги внушила этому юнцу.

– Если ты беспокоишься о том, чтобы никто не обидел ее, то лучше обратись к Дэнни О’Салливану, а не ко мне, – сказал он напоследок.

Фрэнки прищурился.

– А кто говорит, что я не сделаю этого? – процедил он и выскользнул за дверь.

Прошла неделя, затем другая и третья. Иногда Чарлзу казалось, что Мэгги является уникальной представительницей рода человеческого. Он чувствовал, что никогда не сможет понять, почему она так рьяно заботилась о всех тех людях, которых собрала вокруг себя. И как только в ней, такой хрупкой и такой юной, сочетались все эти качества – и воля, и целеустремленность, и очарование? А как ловко она справлялась со взятыми на себя обязательствами, способными сломить кого угодно! Чарлз не понимал, почему приходит к ней почти каждый вечер и почему она принимает его. При этом ни он, ни она не пытались выяснить, какие отношения между ними складываются. Мэгги была для него светлым пятном в серой будничной жизни, она пробуждала надежду на будущее, и он не осмеливался подвергать сомнению свою убежденность в этом, опасаясь, что однажды утром эти ощущения исчезнут.

Однако расстаться им все же придется. И что тогда он будет делать?

В четверг в дом в Челси пришла короткая записка. Мэгги узнала почерк барона.

Сегодня я занят другими делами. Приношу свои извинения.

Эджингтон.

Мэгги вздохнула, испытывая одновременно разочарование и облегчение. Она всегда ждала его вечерних визитов, которые наполняли радостью, но и оставляли чувство опустошенности, когда Чарлз уходил и словно уносил с собой часть ее души.

По крайней мере раз в неделю приходило подобное этому сообщение, в котором лорд Эджингтон сообщал, что не сможет прийти. И такая записка являлась напоминанием о его другой жизни и других обязанностях, к которым Мэгги не имела никакого отношения. Она всегда считала, что господа – это господа и они поступают так, как им нравится, но получалось, что они не всегда вольны делать то, что, им нравится, чаще они ограничены в своих действиях, и это ограничение связано с их положением и богатством. С некоторых пор Мэгги начала понимать, что высшее общество представляет собой нечто вроде грандиозного ярмарочного балагана с участием Панча и Джуди, где действие беспрестанно повторяется и где титулованные особы являются самыми настоящими марионетками.

Мэгги сложила записку и взглянула на шторы, скрывающие от взора темную улицу. Где-то там на углу по-прежнему прогуливался подметальщик. Будь проклят Дэнни и его шпионы! Будь прокляты его запугивание, его планы и его ложь!

Заключенная в этом роскошном доме, который всего несколько недель назад казался ей настоящим дворцом, Мэгги все чаще испытывала беспокойство. Она чувствовала себя как в тюрьме, а любая тюрьма, пусть даже большая и благоустроенная, все же являлась тюрьмой. Мэгги хотелось выйти наружу, хотелось пройтись по городу, посетить знакомые места, где все было привычно и понятно. Конечно, она не собиралась идти на Черч-лейн, где Фрэнки каким-то образом удавалось сохранять арендованную квартиру, но ей так хотелось куда-нибудь сходить, повидать подруг.