Патриция Хилсбург - Прощай, Эдем! Книга 1: Стефани

Джон подпер голову кулаком, отодвинул в сторону бумаги и принялся пить холодное вино. Оно щекотало небо, легко глоталось. От него совсем не кружилась голова и не чувствовалось ни малейшего опьянения. Вино было чем-то похоже на местный пейзаж: такое же простое, легкое и бесхитростное.

Потом Джон вновь взял в руки письмо от торговца картинами и принялся читать дальше. Джон кивал головой, соглашаясь с мыслями своего торговца, немного сожалел, как и сам владелец агентства, что не может сказать больше о перспективах этой выставки и следующей. Он вообще опасался прогнозов. Но прогнозов опасался и сам Джон. Он прекрасно понимал, что предсказывать — это не очень хорошая примета. Самое главное — критики встретили выставку как нельзя лучше.

Рецензии и вправду превзошли все ожидания Джона. А впрочем, он сам может прочитать вырезки, которые прислал владелец агентства, и убедиться.

Владелец агентства выражал надежду, что Джон теперь счастлив и наслаждается всеми радостями жизни, просил передать наилучшие пожелания жене. Джон одолжил у официанта ручку и принялся умножать цифры, прикидывая, сколько он получит за проданные картины. Потом он сложил несколько чисел и сам себе улыбнулся.

Он задумался о перспективах своей второй выставки, ведь в мастерской в Сиднее осталось еще много картин, которых он никому не показывал. Правда, их видела Стефани, но она не очень разбиралась в искусстве, и ей нравилось все, что делает Джон. Она с восхищением прохаживалась по мастерской, ахала, хлопала в ладоши, подбегала к Джону, целовала его и восхищалась им. Она не уставала повторять:

— Джон, ведь ты гениальный художник. Я никогда не думала, что полюблю художника. Вообще, все люди искусства мне кажутся немного странными и замкнутыми.

— Да что ты, разве я такой? — спрашивал у Стефани Джон.

— Ты даже хуже! — восклицала Стефани.

— Хуже? Хуже чем ты нарисовала, по-моему, не может быть художника.

— Нет, Джон, ты просто замечательный, ты выдающийся, ты гениальный.

Стефани без устали хвалила Джона, и поэтому показывать ей свои картины ему делалось немного стыдно. И в последний раз, когда Стефани просила показать ей то, что он написал за последних несколько недель, Джон пожал плечами и соврал:

— Знаешь, я уже несколько недель ничего не делаю.

— Почему? — спросила Стефани.

— У меня творческий застой.

— У тебя? Я не верю.

— Почему? Ты мне не веришь?

— Да, я тебе не верю, Джон. Я вижу, как сверкают твои глаза, и посмотри на свои руки.

Джон посмотрел на свои перепачканные краской руки.

— А, это… Ты думаешь, что я писал? Я просто кое-что складывал и испачкался об одну еще свежую картину.

— Так, значит, есть свежие картины? Есть новые?

— Ну конечно же, — Джон подошел и развернул небольшой холст.

Стефани с изумлением смотрела на морской пейзаж.

Джон тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Он принялся читать рецензии и не заметил, что выпил уже всю бутылку вина. Он подозвал официанта. Тот услужливо подошел и принял заказ, а Джон, заодно отдал ему и ручку.

Он все еще продолжал читать, когда в кафе, с большой пачкой писем, вошла Стефани.

— А я и не знала, что прислали рецензии! — воскликнула она. — Покажи их мне, пожалуйста.

Официант принес большую бутыль вина и, ставя стаканы, заметил в руках женщины газетную вырезку с фотографией Джона Кински.

— О! — воскликнул официант. — Мистер Кински, оказывается, еще и художник?

— Да нет, в общем-то это так…

— Я так и знал, — сказал официант, — вы не только удачливый рыболов, но и очень известный человек!

— Да, — сказала Стефани за своего мужа, — можете взглянуть.

Официант осторожно взял в руки газету и просмотрел небольшую рецензию на выставку Джона Кински.

— Но ведь здесь мистер Кински одет совсем по-другому, — сказал официант.

— Почему? — спросил Джон.

— Здесь вы в черном костюме, у вас на шее бабочка, вы такой строгий…

— А, это все в прошлом, — ответил Джон.

— Почему в прошлом? Разве вы не будете больше никогда заниматься искусством?

— Не знаю, — Джон пожал плечами, — может быть, когда-нибудь и буду, но пока не настало время.

— Извините меня, все это очень интересно. А мэм тоже художник?

Стефани подняла голову от газетной вырезки и взглянула на официанта.

— Разве я похожа на художника?

Официант виновато улыбнулся:

— Не совсем, но что-то в вас есть.

— Вы имеете в виду мою прическу? — улыбнулась Стефани, поглаживая свою голову ладонями.

— Нет, не прическу. Просто у вас такой вид, какой бывает обычно у известных артистов или художников.

Сейчас на Стефани была короткая юбка и все та же полосатая рыбацкая блуза.

— Нет, мой дорогой, я не художник и к этому ремеслу не имею никакого отношения.

— А кто же вы тогда?

— А вы попробуйте угадать.

Официант присел к столу и пристально взглянул на женщину. Стефани, ничуть не смутившись, улыбнулась ему в ответ. Официант забарабанил пальцами по столу. На его лбу образовались три глубокие морщины.

— Вы, наверное, певица, — выпалил он.

— Я — певица? — Стефани изумилась. — Да у меня голоса нет.

— Голос у тебя, кстати, прекрасный, — сказал Джон.

— Ты так считаешь?

— Да, я уверен, что у тебя прекрасный голос.

— Ты в этом понимаешь?

— Да, разбираюсь.

— Тогда я тебе буду петь арии и серенады, — сказала Стефани.

— Нет, вот это не надо. Лучше слушать шум прибоя и просто разговаривать.

Официант смутился из-за того, что вмешался в разговор мужа и жены.

— Не думайте, не напрягайтесь, — сказала Стефани, — я обыкновенная домохозяйка.

— Вы? Домохозяйка? — ещё более изумленно воскликнул официант. — Вот на кого уж вы совсем не похожи, так это на домохозяйку. Мэм, возможно, киноактриса?

— Джон, — вдруг сказала Стефани, когда официант отошел к стойке бара.

— Что?

— Знаешь, мне страшно от того, что тут пишут.

— Тебе страшно?

— Да, я никогда не ожидала, что ты можешь быть таким известным и знаменитым.

— По-моему, о том, что я очень известный и знаменитый, ни в одной из рецензий не сказано.

— Нет, я о другом. Я думаю о том, что ты станешь очень известным и знаменитым.

— О-о, когда это ещё будет, — отшутился Джон.

— Дай мне прочитать все рецензии, а потом мы снова запечатаем их в конверт.

— Стефани, неужели ты веришь всему тому, что пишут в этих статьях?

— А почему я должна не верить?

— Потому что люди на этих статьях зарабатывают деньги.

— Правильно, ты зарабатываешь деньги на картинах, они — на статьях. Но ты же, Джон, делаешь свою работу на совесть? — спросила Стефани.