Диана Гамильтон - Самозванка

Она могла бы и не говорить этого. Кэти и так понимала, что стоило ему бросить один взгляд на очаровательное создание, появившееся на пороге его дома, и он сразу понял, что перед ним настоящая фотомодель Корделия Соме, которую он видел вместе со своим братом в Севилье. Его лицо застыло в маске презрения, когда он ввел Корди в столовую и кратко приказал:

— Кэти, вызовите Пакиту и попросите ее приготовить комнату для вашей сестры. — И заметив, что она хочет что-то сказать, добавил с нажимом: — Прямо сейчас, будьте так добры.

Гордо выпрямившись, Кэти вышла из комнаты. Выражение его лица обожгло ее, как крапивой. Я никому не позволю увидеть, как мне больно и тяжело. Я сама постелю для Корди эту чертову постель, решила она. Незачем отрывать Па-киту от телевизора и пихать ее головой вперед в это осиное гнездо…

Отдохнув пять минут, Корди опять вдела ноги в свои ядовито-желтые туфли на высоченных каблуках и проверила, нет ли морщинок на колготках, а Кэти в очередной раз почувствовала себя старомодной и нескладной рядом со своей красивой, элегантной сестрой, особенно когда та пробежала холодным взглядом по халату, который ей одолжил Хавьер.

— Ну что же, все готово ко сну, как я вижу.

Ты ложись, а я пойду разыщу этого великолепного Кампусано, которого ты пыталась утаить от меня. Попрошу его рассказать мне, как тут поживало мое дорогое дитя, пока я вынужденно отсутствовала. Кому-то ведь надо было зарабатывать деньги для нас троих, а тебе эта задача явно не по плечу.

Так, значит, вот как она хочет все представить! — подумала Кэти, впервые в жизни готовая возненавидеть свою сестру. Ей хотелось сорвать с Корди все эти красивые тряпки и напомнить о том, что она никогда не пожертвовала и минутой своего драгоценного времени для крошечного человечка, которого произвела на свет. Верх цинизма — родить ребенка, чтобы заполучить себе место в богатой семье!

Но Кэти знала, что сейчас она слишком возбуждена и если что-нибудь скажет Корди, то глубоко пожалеет об этом потом, когда возьмет себя в руки. Как старшая она должна была предупредить младшую сестру, и потому она проговорила, с трудом ворочая языком:

— Он предложил мне выйти за него замуж только потому, что я не позволила подкупить себя и не дала ему возможности усыновить ребенка. Он хочет, чтобы Джонни — или Хуан, как он зовет его, — стал его наследником, настоящим Кампусано и настоящим испанцем. Он и тебя попытается подкупить.

— Подкупить? — Корди приподняла изящно выщипанную бровь. — Вот уж не думаю. Если тебе потребовалось несколько недель, чтобы довести его до решения жениться — конечно, только ради ребенка, — то мне хватит и нескольких дней. — Она медленно подошла к высокому зеркалу и, глядя на свое отражение, с кошачьей грацией провела руками по своему стройному, гибкому телу и ослепительной улыбкой встретила измученный взгляд Кэти. — Нет, не думаю, что мысль о подкупе придет в его красивую голову. А ты как считаешь?

Еще долго после того, как ушла Корда, Кэти стояла посреди комнаты с закрытыми глазами, стараясь сдержать слезы. Она чувствовала себя марионеткой, безжизненной деревянной куклой. И тот, кто дергал за веревочки, не испытывал к ней никакой любви, никакого сострадания. За несколько коротких мгновений она потеряла все. Хавьер не зря смотрел на меня с презрением, горестно размышляла она. Теперь он уверен, что я нагло дурачила его, когда принимала предложение о замужестве, а сама в это время посмеивалась в рукав. Если бы я успела рассказать ему всю правду, тогда он, может быть, и простил бы меня. Мы бы поженились, я родила бы ему детей, и постепенно он полюбил бы меня… А теперь все пропало! Мне не видать больше ни Хавьера, ни моего дорогого малыша. Теперь Корди не выпустит их из своих когтей.

Маленький Хуан опять стал пешкой в чужой игре. Корди вцепится в него мертвой хваткой, прекрасно понимая, что он служит для нее пропуском в богатую и родовитую семью Кампусано. Но малыш заслуживает гораздо лучшей участи!

И тут у нее из глаз все-таки хлынули слезы, безостановочно покатились по щекам. Она вышла из комнаты, которую приготовила для сестры, и перебралась в свою собственную, отчетливо представляя, как Корди щебечет сейчас с Хавьером, рассказывает, что она, мать этого несчастного ребенка, пусть и с разбитым сердцем, но храбро вернулась к своей прежней карьере: надо было зарабатывать деньги на содержание малыша, которого она оставила в надежных руках своей старшей сестры; во всяком случае, тогда она считала, что в надежных… Корди умеет быть очень убедительной, мрачно думала Кэти, засыпая.

— Просыпайся, хватит прятаться за чужой спиной. Мы проговорили с ним до поздней ночи, и мне почти удалось убедить его, что ты лгала не из подлости, а просто по глупости, из-за того, что мог расстроиться твой план усыновить Джонни.

Этот хвастливый и преувеличенно веселый тон трудно было переносить, и Кэти уткнулась лицом в подушку. В голове у нее стучало, а глаза по-прежнему были на мокром месте. Ей совсем не хотелось вставать. И лучше всего — никогда.

Она могла себе представить, что Корди наговорила Хавьеру, каким отвращением засверкали его глаза, и лишь воспитанность помогла ему сдержать свой острый как бритва язык, а андалузская гордость — свести вопрос о ее вероломстве просто к шутке.

Кэти почувствовала, как прогнулся матрас, когда Корди села на ее постель.

— Я встала еще засветло, — продолжала Корди. — В данных обстоятельствах я посчитала это необходимым, немного пошныряла по усадьбе и нашла нашего непредсказуемого хозяина. Представь себе, он муштровал лошадь. Господи, он просто великолепен! Сплошное изящество и воплощенное мужское начало. Если ты еще не знаешь этого, его конюшня находится под патронажем Королевской школы верховой езды, а это, судя по всему, дает ему право заниматься разведением чистокровных испанских лошадей. Я почти уверена, что мне удалось уговорить его взять меня с собой на очередное представление — сегодня, по счастью, как раз такое состоится, — а после этого, конечно, на обед. Он сказал, что ему надо отлучиться в город по делам, но заверил меня, что это не надолго. Вот почему я заскочила к тебе поболтать. Потом у меня не будет на это времени, если мы уедем.

— Какое насыщенное у тебя утро! — Резкость в голосе Кэти смягчила подушка, и боковым зрением она увидела, как сестра пожала плечами, стрельнув в нее строгим взглядом.

— Любой интерес к человеку хорошо оплачивается.

Оплачивается… Теперь речь всегда будет идти только об этом. Сколько я помню Корди, та всегда все просчитывала наперед; все, что она делала или говорила, диктовалось материальными интересами. А ее собственные интересы были превыше всего.