Причина бессонных ночей - Даша Коэн

Папа же в ответ на мои слова лишь покачал головой и засмеялся. Причина? Да кто бы знал. Но вопрос, что последовал точно после моих слов, заставил меня в максимально короткие сроки выпасть в нерастворимый осадок, а затем ловить тарахтящее от шока сердце где-то в горле.

— Дочь, а ты этого своего нового одногруппника точно ненавидишь, м-м?

— Сто процентов, — без промедления выдала я ответ.

— А может так быть, что это вовсе не ненависть, а кое-что совсем другое?

— Что, например? — нахмурилась я.

— Ну, не знаю, — пожал плечами отец, — возможно, что симпатия? Или даже любовь?

У меня челюсть отвисла. И глаза из орбит повылазили. И волосы дыбом встали не только на голове, но и во всех других местах. Ну точно! И как я сразу не догадалась, да? У меня же не ненависть, а любовь к придурку Исхакову!

Эврика!

— Пап, ты явно заболел и бредишь, — хохотнула я, между тем чувствуя, как затряслись мои руки, — пора домой ехать. Принять успокоительно и чуть поспать. А то, как бы не осложнилось вот это все безобразие у тебя...

И встала со своего места, принимаясь показательно натягивать на себя пуховик. Папа возражать не стал. А уже спустя минут пятнадцать мы тащились через вечерние пробки в сторону своего дома, весело подпевая голосящему по шансон-радиостанции Михаилу Кругу и его «фраеру».

За окном крупными хлопьями валил снег, но нам было тепло и весело.

До поры до времени...

А потом нас вдруг резко подрезал чей-то тонированный в хлам внедорожник. Загрубил капитально так, с крякалками. И отца припекло. Он чертыхнулся грязно, а затем выжал педаль газа в пол. Пара минут игры в «шашечки» и вот уже оба автомобиля притормозили на обочине.

Мне же осталось только сидеть в машине и наблюдать за тем, как отец принимается отчитывать водителя джипа, который тоже не сдавал назад и упорно напрашивался на знатные люли. А потом произошло странное...

С пассажирского сидения внедорожника вдруг вышел мужчина. Высокий и крепкий, как и отец. Представительный. Что-то говорил моему родителю, чуть нахмурившись, а затем они оба вскинули руками. И двинули друг к другу.

И не то, чтобы морды бить. Нет! А чтобы зачем-то начать обниматься, как минимум так, будто бы являлись молочными братьями. А я глядела на это все и ничего понять не могла. Только таращилась на то, как мужчины тепло общались и смеялись.

Спустя пару минут отец кивнул на нашу машину, но его собеседник лишь поднял руки вверх, что-то усердно доказывая. А затем они обменялись рукопожатиями и наконец-то разошлись.

Но рано я выдохнула с облегчением. Стоило только папе вернуться в салон, как он ошарашил меня занимательным предложением:

— Ян, хочешь за город сгонять, а? По озеру на коньках покататься, шашлыка поесть, из ружья по тарелкам пострелять и все такое?

— Эм-м-м...?

— Или могу тебя прямо сейчас домой отвезти, конечно, а там уж я сам. Правда, блин, пробки эти. Пока туда, пока обратно, пока из города выберусь...

— И за руль ты потом сесть не сможешь, — подсказала я, понимая, куда отец клонит. Ему нужен был трезвый водитель, да и мне он клятвенно обещал, что мы проведем этот день вместе. Но видно было, что родителю уж больно хотелось пообщаться с тем мужчиной, но и меня не опрокидывать.

— Мы с Пашкой со школы не виделись, — заискивающе посмотрел на меня папа, а я улыбнулась и протянула руку, чтобы потрепать его седеющую шевелюру.

— Ни слова больше, пап. Так уж и быть, верну тебе долг за ночной клуб и Даньку, — кивнула я, улыбаясь от уха до уха.

— Вот всегда знал, что у меня лучшая дочь на планете! — хохотнул папа, а затем посигналил и отморгался аварийкой.

И тут же обе машины сорвались с места, держа путь на выезд из города. И вот уже мы погнали по скоростному шоссе, а еще спустя время свернули к элитному коттеджному поселку, где за высокими заборами стояли такие роскошные дома, что было сразу и непонятно, сколько миллионов в секунду нужно зарабатывать, чтобы их отгрохать.

Наконец-то мы притормозили и въехали на частную территорию, где стоял большой двухэтажный дом, а в отдалении еще один поменьше — прямо на берегу озера. Я завертела головой и почти не слышала, что происходило за пределами моего мира.

Мне представили друга отца, но я даже имени его не запомнила. Только улыбалась натянуто и кивала. А затем вошла в дом, осматривая безусловно шикарный интерьер, картины на стенах, репродукцию Венеры Милосской, стоящей в углу с накинутой на нее кожаной курткой.

Нахмурилась, словно бы от дежавю. Кажется, где-то я такое уже видела...

Но где?

А затем перевела взгляд на лестницу, уходящую на второй этаж, и едва ли не упала в обморок от шока. Потому что прямо по ней спускался не кто иной, как Тимофей Исхаков. И улыбался мне, словно сам Сатана...

* * *

Все дальнейшее было словно рябой картинкой неисправного лампового телевизора, не иначе. Вот кошмар всей моей жизни спустился к нам, вот протянул руку, дабы пожать ее моему отцу. Что-то кивал со звериным оскалом и сделал вид, что нисколечко не удивлен меня встретить здесь и сейчас.

В своем доме, мать его так!

И тут же сразу почему-то слова отца вспомнились о том, что в школе он учился с каким-то там Исхаковым, который ко всему был мерзким типом. И его лучшим другом.

Ну все понятно. Сушим весла и сматываем отсюда удочки. Желательно, сверкая пятками.

И как манна небесная — в кармане моей куртки вдруг завозился телефон. На автомате вытащила его и глянула на экран — Плаксина. Оказывается, за последний час она мне позвонила уже три раза и написала два сообщения, справляясь о том, где меня черти носят и пойдем ли мы сегодня в кино, как договаривались или нет?

Теперь точно да! Вот прям бегу, аж спотыкаюсь.

— Слушай, пап, — игнорируя все на свете, многозначительно посмотрела я на отца, — тут такое дело, совсем запамятовала твоя дочь, представляешь? Обещала быть сегодня в одном месте кровь из носу. Пропустить встречу никак нельзя. Так что, прости, но мне срочно нужно уехать. Прямо сейчас!

И ввинтилась в глаза отца так, чтобы он понял, что приключилась ситуация. Что тут не только сарай горит, но и хата полыхает. Но родитель мой, на редкость понимающий и сообразительный, сейчас почему-то в крайней степени тупил. Улыбался, смотрел на меня, как баран на новые ворота, но