Останови меня, Иначе все повторится (СИ) - Лира Велена

— Собственно говоря, я пришла поговорить о наших детях, — нас прервали, принесли воду. — Наум, прошу об одном, во время моего откровения не перебивай, пожалуйста, — произнесла, дождавшись ухода третьего лица. С пересохшим горлом лишь кивнул в знак согласия. — Пять лет назад, на момент твоего стремительного отъезда в другую страну, я уже была беременна. И знаешь, твой брат оказался рядом, поддерживал, утешал. Утирал мои слезы, когда я сходила с ума от тоски по тебе, и он сходил с ума вместе со мной. Но я продолжала упорно тебя ждать. Мне казалось, что ты поймешь совершенную ошибку. Вернешься ко мне и к неродившимся малышам. Только по истечении времени все же дошло, что ты вычеркнул меня из своей жизни. Архип сделал предложение, однако, даже тогда я медлила с согласием, еще надеясь на чудо. Но после рождения Спартака и Мелании приняла предложение твоего брата. Я искренне хотела, чтобы у моих детей был отец и полноценная семья. Но основной причиной послужил другой аспект: я пыталась забыть тебя и, конечно, заглушить боль в сердце. В итоге я позволила Архипу быть рядом с нами. Переложила на его плечи ответственность за детей наших. Использовала человека. И,как женщина, не смогла подарить ему любовь — это моя большая ошибка, о которой бесконечно сожалею. Но сейчас речь не об этом. Я пришла сказать, раз ты являешься отцом Спартака и Мелании, то имеешь полное право участвовать в жизни детей. Я готова записать тебя в их свидетельстве рождения и дать им твою фамилию, — меня мгновенно пробило нежностью и гордостью за свою женщину. Такая хрупкая и сильная одновременно, вопреки всему ее призма мировоззрения оставалась правильной. — Но есть одно условие.

— Что угодно, Ева.

— Оставь меня в покое. Не лезь в мой бизнес. Достаточно. Не нужно впутывать мою подругу в свои дела. Не ищи предлога для встреч и прекрати следить за мной. Я не хочу. Понимаешь? Поэтому давай договоримся, ты остановишься. По всем вопросам касаемо оформления документов, можешь обращаться к моей маме, — твердо проговорила, встав с кресла, направилась к выходу. Мне понадобились секунды, чтобы переосмыслить её слова.

— Ева, подожди, — стремительно подошел. Пальцы зудели от желания прикоснуться к ее затылку, а потом, уткнувшись в макушку, затянуться таким родным запахом. — Мне тоже есть что сказать. Дай и мне возможность высказаться, — и начал исповедь. — Послушай. Я благодарен и безумно признателен тебе за все предоставленные шансы для меня и наших детей. Ты подарила мне смысл жизни, и я не чувствую себя мертвецом. Прости меня. Прости, девочка моя. Я сожалею, что обманул твои надежды, и готов на все, чтобы забрать твою боль, которую ощущаю на физическом уровне каждое утро и ночь. Мне снятся твои слёзы, и я мечтаю их иссушить. Ты лучшее, что случилось со мной. Твой голос, трогательная нежность и наша любовь — настоящий подарок в моей жизни. Поверь мне, мы будем вместе и неважно, какой пройдет срок. До встречи с тобой, я понятия не имел, что такое любовь. И точно не верил в нее, но сейчас знаю, что бывает с теми, кто усомнился в ней, — перевел дыхание. Столько нужно ей всего сказать, объяснить. — Никогда не думал, что потерять голову от любви, это и есть счастье. Это лучшее что может произойти с человеком. Расстояние между нами не имеет значения, ты навсегда в моем сердце. Как много для меня значат твои удивительные глаза. Тепло твоих рук. Каждый раз я заново влюбляюсь в тебя. Ты моя жизнь. Мы потеряли много лет, давай избежим этого на сей раз. Начнем все вместе. Ты. Наши дети и я. Обещаю сделать вас счастливыми. Только прошу, дай нам шанс, — дотронулся пальцем до её мизинца, она руку не отдернула. Медленно обошел её со спины. Красивое лицо непроницаемо. Только напряжённое тело и глаза выдавали её. Не разрывая зрительного контакта, достал из кармана обручальное кольцо.

— Ева, выходи за меня замуж. Я люблю тебя до беспамятства. Люблю больше всего на свете. Мы можем написать свою историю. Вместе. И пройдем трудности рука об руку. Просыпаться каждое утро с тобой и вдыхать аромат твоих волос, слышать детский смех и твой звонкий — единственная моя просьба. Остальное все сделаю сам, — адский пульс свистел в перепонках, а переизбыток волнения бросал то в жар, то в холод. Ее взгляд разрезал на ремни, она обвела взглядом каждый миллиметр моего лица, и я понимал, каков окажется конечный расклад разговора.

— Наум, я ношу под сердцем ребенка. И он не от тебя. Так что, тут наши пути расходятся. Прощай.

Глава 29

Спустя чуть больше года…

Сегодня моему сыночку исполнилось четыре месяца. Все же истинное счастье быть мамой.

Мой темноглазый мальчик — Давид.

Насупив носик, умиротворенно спал рядом со мной. Пальцем очертила его лобик, бровки.

Достался мне мой карапуз очень тяжело.

Роды оказались сложными. Двое суток мучилась болезненными схватками, и в результате, делали кесарево из-за скачущего давления.

Мой малыш родился перед самим рассветом.

— Доброе утро, Давид Наумович, — шепнула малышу и получила в ответ его улыбку, хотя младенец продолжал тихо сопеть. — Тебе пора кушать. Просыпайся, — на что младенец, сжал маленькую ручку в кулачок. Как же я раньше жила без тебя, сынок?

Честно говоря, все девять месяцев, я до конца грызла себя сомнениями от вопроса, а Наум ли являлся отцом ребенка.

Но придя в сознание после операции и бросив первый взгляд на крошку, окончательно отбросила подозрения.

Уж больно сынок оказался похож на отца, особенно большими и темными глазами.

Только в начале триместра я не могла дать такой гарантии Соболевскому, и рубила с плеча.

К тому же, подавленное состояние усугубило ситуацию.

Спартак и Мелания, неожиданно забежали в комнату, в пижамах и босыми ножками. Сонными глазками рассматривали меня и Давида.

— Мама, а почему братик опять спит? — пролепетала Мелания. — Ну, сколько можно, Давид? — Продолжала сетовать моя девочка.

— Мы зашли поздравить его с днём рождения, а он, как всегда, дрыхнет, эх, — вздохнул Спартак. Сердце переполняло любовью и гордость за своих детей.

— Идите ко мне оба, мои хорошие, — малышки запрыгнули на кровать и расположились поближе к маленькому. — Вы можете все свои поздравления прошептать ему на ушко. Думаю, он их обязательно услышит.

— А разве так бывает, мам? Он же не понимает ничего?

— Конечно, Мелания, понимает. Просто, он еще не умеет выражать свои мысли. Когда вы находились в возрасте Давида,