Собственность заключенного - Ядвига Благосклонная

навести ужас на властей. От этой мысли по коже пробегают холодные мурашки, и я сразу ее отметаю, чтобы себя не накручивать. Может, должна буду уехать с ними? Ну вроде заложницы, чтобы их отпустили. Интересно, если это действительно так, полковник отдаст приказ открыть огонь? В конце концов, у меня был шанс отказаться. Я пошла добровольно, к тому же журналист. А журналисты, как правило, всегда подвержены опасности. Других идей, зачем я здесь у меня нет. Очевидно, не за тем, чтобы освящать обстановку изнутри и писать петиции.

Наконец-то через, как показывают настенные большие часы, два с половиной часа, а по ощущениям — вечность, в зал заходят еще несколько преступников. О чем-то между собой шепчутся, а затем Дрон громко произносит:

— Сейчас все пойдут за мной.

Заложники встают с пола и, как им велят, строятся друг за другом. Гуськом мы начинаем выходить из зала, но перед самым выходом Дрон придерживает меня за локоть и отрезает:

— Кроме тебя. Ты идешь с ним, — кивком головы указывает на высокого крупного мужчину в маске. — Отведи ее вниз.

— Понял, — отзывается крупный.

Глаза расширяются от ужаса. Я судорожно сглатываю, чувствуя, как каждую клеточку моего тела парализовывает.

— Идем, — подталкивает меня в спину меня этот боров.

Заставляю себя переставлять ватные ноги. Последняя ниточка надежды на то, что я в здесь просто так обрывается. Меня для чего-то выбрали.

Мы не поднимаемся наверх в кабинет, где сидит главный. Мы идем прямо по коридору, после чего сворачиваем и снова куда-то идем. Смутно помню дорогу, но когда мы подходим к закрытой двери и ее открывает мой конвойщик (мысленно я этого крупного мужчину так называю), то заходим в какое-то складовое помещение, затем спускаемся вниз в подвал и оказываемся в настоящем, черт побери, подземелье!

Я словно в криминальном боевике. Стена напротив разрушена, через которую, как я понимаю, и уйдут грабители.

— Пташка, — раздается голос сзади, — какая неожиданная встреча!

— Вы хотите и дальше держать меня заложницей? — выпаливаю, резко оборачиваясь.

Через маску мне не видно, но, могу поклясться, мужчина ухмыляется.

— Очень заманчивая идея забрать тебя с собой, но жаль не осуществимая. Куда тебе с нами? Родители наверняка будут волноваться.

Я не должна ему верить. Не должна, но тем не менее вопреки голоса разума чувствую, как напряжение покидает тело.

— Баха, время. Хватит уже любезничать, — кто-то произносит сзади.

Баха. Значит, так его зовут? Нет, это не имя. Кличка.

— Хорошо. Пошли, красавица.

Этот Баха хватает меня за руку и уводит. Мы заходим в какую-то комнату, что, должно быть, служит раздевалкой для сотрудников. Только сейчас я замечаю в его руке пакет, который он протягивает мне со словами:

— Переодевайся.

— З-зачем? — даже не пытаюсь скрыть дрожь в голосе.

— Понравилась мне твоя одежда. Себе такую хочу. Думаешь, мой фасон? — дерзит, но потом уже более серьезно отрезает: — Переодевайся.

— Ты будешь смотреть?

— А ты предлагаешь? — в глазах мужчины вспыхивает неприкрытый интерес, а у меня почему-то сердце в горлу подскакивает. — В другой раз. Подожду за дверью.

Достав из пакета вещи, понимаю, что в них нет ничего примечательного. Это практически такие же как у меня штаны и рубашка. То есть, никакого «Бумажного дома», где всех заложников переодели в костюмы преступников.

Я понятия не имею, зачем это делать, но переодеваюсь. Не замечаю ничего особенного или некомфортного. Одежда как одежда. Даже пальто не сильно отличается от моего.

Закончив, выхожу и застываю, точно вкопанная, потому что впервые вижу лицо мужчины без балаклавы. И оно, должна признаться, красивое.

Мужественный подбородок, красивая линия челюсти, небольшая щетина. Он приподнимает бровь, мол, что, а потом спохватывается.

— Черт! — рявкает, натягивая балаклаву обратно, но поздно.

Я уже увидела его лицо, и вряд ли смогу забыть.

Баха напряженно молчит, словно раздумывая, что со мной теперь делать.

— Ты ничего никому не расскажешь, — требовательно отрезает. — Слышишь?

Заторможенно киваю, и почему-то осмеливаюсь произнести:

— Никому ничего не скажу. Пообещай, что обойдется без жертв.

— А ты мне пообещай, что это, — указывает пальцем на свое уже скрытое лицо, — останется между нами.

— Обещаю, — решительно отрезаю.

В конце концов, вряд ли когда-нибудь мы увидимся с этим мужчиной. Он, вероятно, уже вечером улетит на какой-то теплый остров, где до конца жизни будет купаться в бассейне из денег, которые наворовал.

— Тогда я и обещаю, пташка. Ни ты, ни другие люди не пострадают.

Мы обмениваемся долгим взглядом, в котором намешано так много всего, но главное — это искренность.

— Нам пора.

Мы возвращаемся к банде, которая уже полным составом стоит у разбитой стены. Дрон при виде меня отворачивается, а другие сопровождают недовольными взглядами.

— Ты уверен, что она все сделает, Баха? — в голосе Дрона скользит недоверие.

— Уверен.

Ребята закидывают рюкзаки на плечи, главный что-то достает из своего и протягивает мне со словами:

— Это липа.

Опускаю взгляд на странную кнопку в его руках. Я такие видела только в фильмах. Очень похоже на кнопку от взрывчатки.

— Поднимайся наверх, пташка, там уже ждет тебя спецназ. Скажи им, что это липа.

— Баха! — нетерпеливо поторапливает Дрон.

— Идите! — отмахивается от него, точно от надоедливой мухи.

Дрон с раздраженным пыхтением разворачивается и, плюнув на своего подельника, перемахивает через то, что осталось от стены и уходит. За ним и остальные.

— Все поняла? — требовательно спрашивает Баха. — Нажмешь на эту кнопку и таймер остановится.

— А если оно… А если… — дрожащим голосом выдавливаю.

— Это куплено в магазине для приколов. Поверь, оно не рванет, — хмыкает. — Но здорово сейчас отвлекает внимание. Кстати, предлагаю скрепить нашу сделку, — заявляет, после чего одним уверенным движением приподнимает свою балаклаву до носа и впивается в мои губы страстным поцелуем.

Целует так, словно хочет испить до дна. Жадно, напористо. Я даже не успеваю понять, что происходит как он отстраняется.

— Помни, ты обещала.

Он уходит. Этот мужчина, который украл мой первый поцелуй. Мужчина, имени которого я не знаю, но от которого почему-то в животе порхают бабочки, хоть и это самая большая нелепица в мире.

Глава 26

Женя

Рядом с Дамиром спокойно и хорошо. Мы просто лежим в объятиях друг друга