Развод. Ты разрушил нас (СИ) - Черничная Даша

Объявляют, что наш самолет готов. Мы немного нервно, но все же спешно идем к нему. Рассаживаемся, я пью воду.

Успокаиваюсь только когда железная птица расправляет крылья высоко над морем.

Глава 47

Ксюша

Кир берет меня за руку и ведет вглубь квартиры. У него просторная евродвушка. Все оформлено в светлых тонах, не обжито, но здесь достаточно уютно. Как чистый лист.

— Это твоя квартира? — спрашиваю его.

Кирилл бросает рюкзаки на пол и становится за моей спиной, кладет руки мне на талию и подталкивает вперед.

— Да. Купил ее после того, как продал нашу, семейную. Тут, конечно, мало места. Но мне не нужно было много, когда выбирал. Наоборот, хотелось чего-то поменьше, потому что в просторных апартаментах острее ощущалось одиночество.

Он щелкает выключателем, и свет загорается по всему периметру гостиной.

Оглядываю пространство и замираю, каменею изнутри.

А квартира-то не такая уж и необжитая…

Вон женский шарфик. А там платье в чехле висит. Цветы в горшках расставлены на подоконниках.

Шумно сглатываю.

Кирилл тут же становится передо мной. Берет мое лицо в свои руки и спрашивает с тревогой:

— Что случилось? Тебе плохо? — кладет руки мне на живот. — Ребенок? Что, Ксюша?!

— Ты жил тут с другой женщиной? — спрашиваю не своим голосом.

— Что? — он оглядывается и замечает то, что привлекло мое внимание. — Ты неправильно поняла. Это твои вещи.

Выгибаю бровь:

— Ты думаешь, я не бы не узнала своего платья или шарфа?

Он тяжело вздыхает:

— Ну… наверное, они еще не совсем твои, но… я купил их для тебя.

Отходит в сторону и протягивает мне белую коробку с наушниками.

— Твои сломались, а я купил новые.

Потом поднимает другую коробочку, открывает ее. Достает браслет, надевает его на меня, как на куклу.

— А это твой браслет. Вот тут, посмотри, — поднимает мою руку и звякает изящными подвесками: — Видишь эти штуки?.. Господи, как они называются?

— Шармы, — подсказываю севшим голосом.

— Точно. Вот, смотри: буквы «К» и «О». Ксения Оболевская.

Отходит в сторону и отодвигает занавеску, за которой стоят в ряд пять горшков с одинаковыми цветками.

— Я не помню, как они называются, — разводит руки в разводит руками. — Продавец сказала, что это для женского счастья. Я помню, ты постоянно нервничала, что у тебя умирает этот цветок. Вот я и купил с запасом. Чтобы уж наверняка.

Сглатываю огромный ком боли и недоверия.

— Не веришь мне? — спрашивает устало.

— Верю, — отвечаю тихо, не отводя взгляда от цветов в горшках. — Просто все это так странно… попахивает…

— Сталкерством? — подсказывает Кир.

— Одержимостью, — нервно усмехаюсь.

— Так и я нездоров, Ксюша, — понимая, что ситуация разрешилась, он улыбается, подходит ко мне и становится напротив. — Я хреново умею говорить красивые слова. Наверное, сейчас нужно сказать что-то до ужаса романтичное, чтобы ты поняла, что я не могу дышать без тебя. Но у меня, скорее всего, вряд ли получится сделать это правильно. Я люблю тебя, Ксюша. И больше никуда не отпущу, даже если ты будешь умолять меня об этом. Отпустил уже один раз. Хватит, — выставляет вперед руку, не давая мне сказать и слова. — И не вздумай мне больше говорить что-то о свободе. Нахер ее, она ни мне, ни тебе не нужна. Мое престарелое сердце не выдержит подобных переживаний о тебе и ребенке еще раз. Так что все, детка. Побегали, и хватит. — Раскрывает руки для объятий: — А теперь иди к папочке.

И улыбается. Искренне, открыто. Немного пугается того, что я не лечу в его объятия сломя голову. Но еще нельзя. Я так не могу, пока…

— Это твой ребенок, Кирилл, — произношу твердо.

Кир моргает несколько раз, его руки падают. И, пока он не надумал себе ничего, объясняю:

— Я была пьяна и не помнила ничего, но проснулась в доме Имана. Голая. Он убедил меня, что между нами был секс, — признаваться в этом тяжело, но правда должна прозвучать. — Между нами никогда не было полового контакта. Он сам признался в этом, а я… чувствовала, что чужой он. Даже когда просто за руку брал меня, я дергалась.

Кирилл бледнеет, смотрит на меня безжизненным взглядом.

— Он подстроил все. Те анализы — липа. Клиника принадлежит его другу.

— Значит, — голос у Кирилла прерывается, — ты ждешь нашего общего малыша?

— Да, — киваю, и слезы все-таки прорываются и льются градом.

Кирилл отмирает и сжимает меня в объятиях, зацеловывает лицо, шею, падает на колени, задирает мою футболку и целует чуть округлившийся животик. Кладет на него свои лапищи, немного водит пальцами:

— Привет, сын. Я твой папка, — утыкается носом в живот, а я запускаю руку в его жесткие волосы, чуть сжимаю их.

Замираем, дышим, успокаиваемся. Я понимаю, что Кириллу сейчас очень нужно время, чтобы переварить услышанное, поэтому не дергаю его.

Проходит пара секунд, и он поднимается резко и произносит со злостью:

— Надо было вальнуть его там. За то, что, тварь, играет чужими жизнями. За то, что чуть за забрал тебя у меня. Хотел отобрать у меня моего ребенка.

— Ш-ш-ш, — руками оплетаю его за талию и прижимаюсь всем телом. — Нам с малышом ты очень нужен. А отомстить можно и по-другому. Сам же говорил.

— Милая, я никогда… никогда в жизни не был счастливее, чем сейчас.

— И я тебя тоже… люблю.

Шепчу ему.

Наверное, можно взять паузу и пожить самостоятельно. Существовать в мире, где за тебя никто ничего не решает. Где ты сильная и независимая. И можешь все.

Например, ребенка растить в одиночку. Найти пресловутый баланс между материнством и работой. И вот это все про «хочу халву ем, хочу пряники».

Но… не хочется.

Хочется с любимым. Рядом. Перечеркнуть все прошлое. Забыть его как страшный сон. И начать жизнь с чистого листа.

Глава 48

Ксюша

Я просыпаюсь, подмятая под Кирилла. Он обнимает меня со спины и дышит в затылок. Его руки покоятся на моем животе, и невольно я растягиваю губы в улыбке.

Мы вчера дико устали, были эмоционально перегружены. Кирилла вообще будто через мясорубку пропустило. Все, на что нас хватило, — быстрый душ и кровать. Едва наши головы соприкоснулись с подушками, мы вырубились.

Даже занавески забыли закрыть, настолько оказались без сил.

И вот теперь я жмурюсь от счастья и яркого осеннего солнца, которое пробивается в окно.

Кирилл, слыша, что я проснулась, бормочет что-то и глубже зарывается носом в мои волосы, пряча лицо от солнечных лучей.

В дверь звонят, и он, заспанный, поднимается, оставляя на моих губах поцелуй. Опускается ниже и целует живот. Все-таки встает и идет открывать.

— Наверное, это твой брат.

Пока Кир возится с замком, я переодеваюсь в его одежду — футболку и шорты.

Едва я выхожу в коридор, как Артем притягивает меня к себе и крепко сжимает в объятиях.

— Напугала ты меня, сестренка.

С минуту стоим не двигаясь. Я хлюпаю носом, а Кирилл произносит наигранно недовольно:

— Так, все! Хорош мне тут сырость разводить.

И мы с Артемом одновременно закатываем глаза, отстраняясь друг от друга.

Тема протягивает Кириллу тяжелую связку:

— Вот, держи. Я не стал открывать своими ключами, а то мало ли…

Смотрю на брата:

— С каких пор у тебя ключи от квартиры моего бывшего мужа? — складываю руки на груди.

Тема разводит руками:

— Ну что ты хочешь? Десять лет вашего брака перечеркнуть сложно не только вам двоим, но и мне! Кир вообще для меня как брат!

— Бухали тут на пару, да? — поднимаю бровь.

Артем возводит глаза к потолку, делая вид, что не слышит. Кир раскладывает вещи, которые вчера бросил в коридоре, тоже игнорируя меня.

— Все ясно с вами, братцы.

Кирилл оставляет рюкзак, подходит ко мне, кладет руки на талию и смотрит с мягкой улыбкой:

— Не сердись, милая. Мне было одиноко, — бросает косой взгляд на Артема. — Этому парню тоже.