Успей влюбиться - Екатерина Орлова

и выворачиваю так, что у него подгибаются колени, и он начинает стонать. Забрав нож, швыряю его за барную стойку. Не успеваю вырубить Баталова, как тот бьет меня под дых кулаком, заставив согнуться и хватать ртом воздух.

— Сука! Я тебя, нахуй, на ленты порежу! — орет этот ублюдок свинячим голосом. Верещит, как сучка.

Поднимаю голову и вижу, как он уже замахивается, чтобы нанести новый удар, но тут передо мной встает Оля.

— Гриша! Прекрати! Остановись!

— Ты — маленькая грязная сука! — цедит он сквозь зубы. — Паршивая дрянь!

Я выпрямляюсь и пытаюсь отодвинуть Олю, но в этот момент Баталов опускает свою руку и залепляет Фее такую звонкую пощечину, что она летит на пол.

И у меня наконец срывает чеку. Бросив взгляд на Олю, чтобы убедиться, что она жива, делаю выпад вперед и валю Баталова на пол. Сажусь сверху, а дальше почти ни хрена не вижу, потому что зрение застелено красным. И только по ноющим кулакам и хрусту определяю, что я “ломаю” мудаку лицо.

Глава 33

Ольга

— Денис! Прекрати! — кричу, срывая горло. Пытаюсь ухватить его за руку, но он стряхивает меня, как мешающего котенка. — Остановись! Ты же убьешь его!

— Ублюдку самое место в аду! — рычит Денис, продолжая наносить удар за ударом.

Я слышу противный хруст, и мне хочется закрыть уши и забиться в самый дальний угол, но я скачу вокруг Дениса в попытке остановить его.

— Денис! Пожалуйста!

Входная дверь с грохотом распахивается и ударяется о стену, впуская Баталовских головорезов.

— Нет! — успеваю крикнуть до того, как кулак одного из них летит Денису в лицо. — Пожалуйста! — реву я.

Денис пытается встать, но двое охранников подхватывают его под руки и резким рывком дергают вверх. В этот момент третий ударяет Дениса в живот, и тот сгибается пополам. Эти двое заводят его руки за спину и ведут на выход, пока двое остальных поднимают с пола бездыханное тело Гриши и тоже несут на выход.

Я бросаюсь за ними. Вцепляюсь в руку одного из охранников, которые тащат Дениса.

— Отпустите его, пожалуйста! Он просто защищал меня! Куда вы его везете? — Пока я бегу за ними и кричу, охранник то и дело отмахивается от меня, отбрасывая в сторону. Я ныряю ногами в тонких носках в снег, но не чувствую холода. — Отпустите его! У вас будут проблемы! Пожалуйста! Он ничего не делал! Я пожалуюсь на вас Игнату Леонидовичу! Скажу, что вы избили его сына!

Ни шантаж, ни уговоры, ни мои слезы… ничего не помогает. Ничего, черт подери этих ублюдков!

От отчаяния я мечусь перед воротами, глядя на то, как охранники ловко пакуют по машинам Дениса и Гришу. Хватаю себя за волосы и тяну их, пытаясь почувствовать себя живой, но лицо немеет, а внутри образуется ужасная пустота. Мне страшно, я ведь не знаю, на что способны эти отморозки.

— Не-е-ет! — кричу я и падаю на колени прямо в сугроб, когда машины отъезжают от дома.

Опустив голову, рыдаю, а потом у меня случается истерика. Я кричу и реву, разбрасывая снег в стороны.

Через несколько минут понимаю, что мое поведение ничего не изменит. Разве только я рискую замерзнуть насмерть вместе с ребенком в утробе. Встав на дрожащие ноги, срываюсь с места и несусь в дом. Если все охранники уехали, значит, я смогу беспрепятственно выехать из дома. Надо сообщить семье Дениса. Но у меня нет номера ни одного из них. Зато я знаю, где живут его родители.

— Ключи, ключи, ключи, — повторяю шепотом, суетливо шаря по мебели в поисках заветной связки, но зрение затуманено из-за постоянно накатывающих слез. — Надо поменять носки. И надеть свитер. И куртку, — напоминаю себе. Надеть ботинки. Ох, как ноги замерзли, — поджимаю пальчики. — Где же эти чертовы ключи?!

Как только выкрикиваю это, они попадаются мне на глаза на столике за диваном. И тут в поле зрения вижу телефон Дениса. Хватаю его и пытаюсь разблокировать, но там, конечно, стоит сканер отпечатков пальцев Дениса.

— Ну что за говнюк?! — выкрикиваю я.

Схватив гаджет и быстро сменив носки, прыгаю в угги, набрасываю куртку, в карман которой кидаю телефон Дениса, и бегу в гараж. Сейчас мотоцикл был бы очень кстати. Но, увы, дороги покрыты снегом, да и мотоцикл в столице. Сев за руль, повторяю каждое свое действие вслух. Это помогает сосредоточиться и не скатиться в еще одну истерику.

Выехав из поселка, выскакиваю на трассу, но тут мне приходится замедлиться. Дорога завалена снегом, который все никак не прекращается, и по всем трем полосам впереди едут снегоуборочные машины, которые откидывают снег с дороги. За ними тащусь не только я. И я была бы рада как-то обойти их, чтобы даже по снегу как можно скорее доехать до дома Громовых, но за грейдерами едет полицейская машина. И, если я рвану вперед, то они могут задержать меня на неопределенное время, и тогда с Денисом успеют сделать все, что угодно.

— Ну позвонил бы, может, кто-то, — капризно канючу я, доставая телефон Дениса из кармана. — Что же вы так редко созваниваетесь? Блин, кто угодно! Мама, папа, братья! Да хоть любовница или шлюха!

Словно вняв моим молитвам, экран телефона загорается, и я разочарованно стону, понимая, что это сообщение. И тут же хмурюсь, видя его превью.

Тая: “Котик, завтра все в силе? Скучаю”

— Котик? — шепчу я, уставившись в экран. — Какой еще, нахуй, котик? — рычу недовольно и швыряю телефон на панель. — Котик, блядь! — ору и луплю по рулю. — Разорву этого котика! Хвост ему откручу! Шерсть повыдергиваю!

Потом откидываюсь на спинку сиденья и тяжело вздыхаю. Не имею права. Ни хвост откручивать, не шерсть вырывать. Он уже полгода как не мой, и я сама так захотела. Что теперь права качать и ревность свою показывать? Черт, целых полгода страдала из-за расстояния между нами, а все оказалось зря. Баталов, скотина наркоманская, все равно добрался до Дениса.

— Да будете вы уже ехать, черт побери?! — рявкаю и бью по клаксону, когда зазевавшийся водитель впереди не спешит ускориться, едва один из грейдеров покидает полосу.

Дальше я наконец проезжаю до самого города и сворачиваю на проспект. Еще немного пробок — и я наконец на другой трассе, теперь уже ведущей на восток. К счастью, здесь нет грейдеров, но лучше бы были. Машину слегка заносит на заснеженной трассе, и мне снова приходится сбросить скорость. Я психую и реву от отчаяния. Такое ощущение, что даже провидение против того,