Разрушенная любовь - Стейси Мэри Браун

— О чем, черт возьми, ты думал? Ты мог травмироваться.

— Да, мам, — ухмылка тронула его губы, но в глазах отражалась грусть. Его плечи опустились, и я почувствовала, как рушатся его барьеры. Я села рядом с ним, мои ноги едва доставали до его икр, когда я их вытянула.

Свет фонарей с парковки проникал в темное помещение, отбрасывая вокруг нас мутные тени. Беговая дорожка продолжала работать, издавая тихий ритмичный скрежет, словно трещащие маракасы.

Мы молчали.

Каким бы резким ни был Хантер, рядом с ним я впервые за всю неделю почувствовала себя настоящей, спокойной. Мне не нужно было притворяться счастливой и беззаботной. На миг я просто была собой.

— Мне все время кажется, что я скоро проснусь, — его голос был низким. Он вытер пот с лица, откидывая волосы назад. — Что это все какой-то кошмар, и на самом деле мой брат жив.

Я вздохнула и откинула голову назад.

— Да, мне тоже так кажется.

— Но знаешь, что меня действительно бесит? Большую часть времени я просто чертовски зол на него. Я ненавижу его за то, что он оставил меня одного. За пьяную езду. За то, что он смотрел в телефон. Потом я злюсь на себя за то, что виню его, когда он тот, кто умер. Это я позволил ему умереть.

Я молчала, надеясь, что этот редкий момент, когда он откроется, продлится.

— Эгоистичный ублюдок, — Хантер ударил головой о стену. — Все правы. Если кто-то из нас и должен был умереть, то это я.

Моя голова резко повернулась к нему.

— Ты сама это сказала, — насмешливо произнес он. — По словам Адама, все так думают. Черт, даже родители так думают. Колтон был золотым мальчиком, звездой футбола, отличником, которого все любили, готовился к поступлению в университет Лиги Плюща. Образцовый сын. Все, что они видят, когда смотрят на меня, — это раздолбай, и говорят, что жаль, что я не был больше похож на брата. Даже в младенчестве он всегда был тем, кого они выделяли. Тот, кто был идеальным обаяшкой и должен был пойти по стопам любимого папочки. Я же никогда не хотел такой жизни, наблюдая за своими родителями и их поверхностным, фальшивым существованием. Я это ненавидел. Ненавидел их. Я никогда не мог притворяться. Колтон отлично умел их радовать.

Хантер вздохнул

— Через некоторое время я бросил попытки. Решил, что лучше буду их бесить. В этом я был хорош, — на его губах заиграла болезненная улыбка.

Я открыла рот.

— Не надо, — он покачал головой, сдерживая гнев. — Неважно, каким придурком меня считают люди, я все вижу и слышу. Я знаю, что они говорят обо мне.

— Ты не придурок.

— С каких это пор? — насмешливо фыркнул он. — Кажется, я припоминаю, как ты однажды говорила Колтону, что я придурок. Страшный, злой и неудачник тоже всплывало много раз.

Я поежилась и опустила взгляд на руки. Я действительно говорила такое.

— Когда я вспоминаю времена до аварии, то словно смотрю фильм… про другую девушку… ту, которая счастливо существовала в одномерном мире. Я больше не она.

— Ты хотела бы ей остаться? Той девушкой, которой была раньше?

Я медленно выдохнула, подбирая слова.

— Нет, — я покачала головой. — Раньше я словно ходила с закрытыми глазами. Я даже не думала о возможности видеть больше, но теперь, пусть это и больно, и жестоко, я не хочу возвращаться назад.

Хантер понимающе кивнул.

— И мне жаль, что я называла тебя так. Ничего из этого неправда.

— О, мне даже нравилось быть страшным, — он опустил голову, чтобы посмотреть на меня, ухмыльнувшись.

Я улыбнулась, повернувшись к нему лицом.

Его взгляд встретился с моим, и по моему телу пронесся электрический разряд. Парень быстро отвел глаза.

— Маленький секрет. Я не наркоман, и никогда не пробовал ничего тяжелого, — слухи о том, что он принимает и продает наркотики, были широко распространены в нашей школе. Он ни разу не пытался изменить это мнение о себе. — Травку я курил всего один раз, и она мне не понравилась. Не мое.

— Тогда почему ты позволяешь людям так думать?

Он повернул голову ко мне. Как магниты, наши глаза встретились. Стыд тяжелым грузом залег у меня в животе, когда мой взгляд скользнул по его губам. Я хотела их на своих. Призрак Колтона был там, но он не отпугнул меня от Хантера, как следовало бы.

— Потому что мне все равно, что обо мне думают, — его взгляд глубоко вонзился в мой, держа меня в заложниках.

— Тогда зачем ты рассказал мне?

— С тобой мне вдруг стало не все равно, — его взгляд стал более пристальным, брови слегка приподнялись. Хантер поднял руку и костяшками пальцев коснулся моей щеки. Я вздрогнула. — Кто это сделал? — прошептал он. Его пальцы опустились к моей разбитой губе, нежно скользнув по ней.

Я почувствовала, как легкие сдавило. Сердцебиение отдавалось в ушах.

— Саванна, — ответ едва вырвался из моего горла. — Я ушла из команды сегодня вечером.

«Джейм, вставай. Уходи!» — кричал мой разум, но моя спина осталась прижатой к стене.

— Серьезно? — брови Хантера удивленно приподнялись.

Я кивнула.

— Никто, включая меня, не хотел моего присутствия. Пора было перестать себя заставлять делать то, что больше не приносит мне радости. Нужно начать отпускать прошлое.

Между его бровей появилась морщинка.

— Что?

— Ничего, — он покачал головой, глядя вниз. — Как твоя рука? — парень протянул руку и взял меня за пальцы, поглаживая ушибленные костяшки.

— Н-нормально, — мой голос дрогнул, его прикосновение лишило меня воздуха.

— Прости, — пробормотал он, снова взглянув мне в глаза. — Я должен был тебя поддержать.

Мягкий свет из окна отбрасывал тень на его лицо, от подбородка до губ, отражаясь в его голубых глазах. В них появилось то, чего я раньше никогда не видела — желание. Жар затопил меня, покалывая кожу. Жажда приблизиться, прикоснуться к его губам, поглотила меня, лишив возможности сделать вдох.

— Чего ты хочешь от меня, Джеймерсон?

— Я не…

— Нет, — он резко оборвал меня, наклоняясь ближе, а затем облизнул нижнюю губу. — Чего ты хочешь? Зачем ты сюда пришла?

Завороженная его губами, я выдавила:

— Потому что я идиотка, — казалось, он приближается, и мой голос охрип. — Потому что я не могу держаться от тебя подальше.

Последовала пауза, затем его губы обрушились на мои. Меня словно ударило молнией, кровь закипела в венах. Ощущение его губ, жадно двигающихся навстречу моим, послало по телу волну лихорадочного желания. Но оно было смешано с горем, ненавистью, обвинением, виной и гневом. Мы не столько целовались, сколько пожирали друг друга. Пытались забыть