Полуночные поцелуи - Жанин Бенедикт

Есть ли дети у тренера Фарида Сахнуна?

Я никогда не видел нашего тренера ни с кем, кроме его жены, но у меня есть друг, который учился в средней школе Баулмана, где Сахнун преподавал до того, как пришел в университет, и, по-видимому, у него двое детей. Старшая дочь и младший сын. Мой друг сказал, что он много не знает, но только что его сын умер или покончил с собой, и, по-видимому, именно тогда Сахнун согласился досрочно перейти в университет, поскольку по слухам о его контракте он начинал здесь в 2022 году, но на самом деле начал в 2019 году с Дагером и Принстоном в качестве помощников тренера. Но кроме того, его дочь, предположительно, тоже ходит сюда, но я никогда ее не видел?

У кого-нибудь еще есть дополнительная информация? Мне любопытно

3 комментария | 78 % UPVOTE

orangetatters91210 11 часов назад

не лезь не в свое дело, чувак, что хорошего в том, что ты постишь и спрашиваешь о подобном дерьме?

limabeens00 6 часов назад

Я ходил в их школу. Могу подтвердить, что у Сахнуна действительно был сын. Мы мало что слышали о том, что произошло, кроме того, что он умер. Но я могу подтвердить, что у него есть дочь, и, по-видимому, она законченная шлюха, лол. Дала по башке 3 разным парням на выпускном и трахнула учителя в день выпуска. Хотя однажды, когда я разговаривал с ней в классе, она была милой.

qqbbpp час назад

Парень умер от передозировки, я уверен. раньше в Интернете были статьи об этом, но они каким-то образом «исчезли». Универ платит тренеру деньги, так что не будет преувеличением предположить, что он снял статьи о своем ребенке (который в то время был несовершеннолетним) с публикации, поскольку есть такие любопытные придурки, как вы, которые заботятся о нем больше, чем следовало бы

Глава 12. Дьявол пьет ванильное латте

Отис

Мое тело мне не принадлежит. Это то, что Дагер и Принстон демонстрируют сегодня во время дневной тренировки, доводя мою выносливость до абсолютного предела с помощью растяжки, которую я презираю. Больше часа они проверяли мою физическую и умственную ловкость, наращивая каждый цикл упражнений, как будто хотели увидеть, как я сломаюсь. Очевидно, мои плохие результаты в последней игре требуют такого мучительного режима.

Мы выиграли эту гребаную игру, но это не имеет значения. Победа с незаурядным выступлением не заслуживает никакого празднования или поздравлений. На самом деле, это расстраивает моих тренеров еще больше, что команда нашего престижа, занимающая первое место в студенческом футболе, выиграла с таким жалким отрывом у команды низшей ступени. Если бы я проиграл, но показал себя с лучшей стороны, они бы не были так взбешены. Но делать все, что в моих силах, и едва побеждать худших? Кошмар.

Мне было знакомо это ожидание, но все равно было больно, когда никто не поздравил меня. Никто не отзывался о моем выступлении и не сказал мне добрых слов. Это была моя первая настоящая игра после травмы, и все, что я получил — это пустые взгляды и нерешительные кивки. Не имело значения, что трибуны бурно аплодировали каждому моему удачному пасу. Их мнение не имеет значения. И когда Херик попытался подбодрить меня, перечислив все мои хорошие подачи он едва ли даже одной рукой составлял этот список, я почувствовал себя еще более дерьмово.

— Мама Родни приготовила нам ужин, так что не ешь нигде, — говорит Дженнер, когда видит, что я жду у раздевалки. Я киваю и без особого энтузиазма шлепаю его по заднице на прощание, когда он требует, чтобы я приободрился.

Мне остается ждать еще пять минут, прежде чем появляется Херик в самый последний момент. Мое терпение почти лопнуло, и я собирался бросить его и наши планы выпить кофе.

— Господи Иисусе! — визжит он, увидев меня. — Ты напугал меня до чертиков, ублюдок, похожий на Гринча. Если ты продолжишь так портить свое лицо, у тебя рано появятся морщины, — он кладет указательные пальцы на уголки моего рта, чтобы повернуть мой хмурый взгляд с ног на голову. Это не срабатывает, и он получает заслуженный толчок, заставляющий его упасть навзничь.

— Ты там дрочил? Какого хрена ты так долго? — рявкаю я, отталкиваясь от кирпичной стены, чтобы помочь ему подняться. Мои мышцы протестующе ноют, когда я поднимаю его мертвый груз на ноги.

— Я бы хотел. Меня только что поджарил Дагер, как гребаную самсу, за то, что я провалил промежуточный экзамен по экономике.

Мы выходим из нашего персонального тренажерного зала, проходя мимо других для различных спортивных отделений. Спортивный комплекс нашего университета — это лабиринт.

— Разве ты не написал его только сегодня утром?

Сегодня у нас обоих были экзамены. Я потратил всю ночь на подготовку к своему, полный решимости получить за это хотя бы четверку с плюсом. Я почти уверен, что Херик рано уснул и не готовился к своему. Мы должны были заниматься по видеосвязи, но он был с Элизой и перестал писать мне в девять.

— Да, и, по-видимому, профессор Дебил уже оценил и поставил мне гребаные сорок два, — выплевывает Херик. Хмурое выражение у него на лице еще уродливее, чем то, которое было у меня раньше.

— По крайней мере, это хорошее число, — он не реагирует. — Номер сорок два, — когда он все еще не улавливает, что я имею в виду, я расширяюсь, ожидая, когда в его голове зазвенят колокольчики. — Как из «Путеводителя автостопом по Галактике»? — еще одна пауза, и на этот раз я задаюсь вопросом, почему я вожу компанию с кем-то настолько некомпетентным. — Смысл жизни, вселенной и всего, что существует? Да ладно! Сорок, блять, два!

Мой лучший друг медленно моргает, глядя на меня, прежде чем пожать плечами.

— Ой.

Я тру лоб и в смятении качаю головой.

— Как, черт возьми, ты не знаешь одну из самых известных цитат из поп-культуры?

— Потому что я занимаюсь сексом?

Несмотря на мое желание избить этого хнычущего ублюдка до полусмерти, я позволяю его словам слететь с меня.

Сегодня среда, и в прошлый понедельник я смирился со всем, что произошло между мной и Гретой. Я смирился с этим, преодолел это. На самом деле, прошлой ночью, когда я дрочил, я даже ни разу о ней не подумал. Конечно, мне пришлось использовать порно. Но все же, это была пышная белокурая порнозвезда, занимавшая мои мысли, а не она.

Я отказываюсь больше это обсуждать. У моей мамы