Игрушка для подонка (СИ) - Екатерина Носкова

я почувствовала его руку на своих сцепленных в замок пальцах. Слегка сжал, а потом погладил, и так же быстро убрал, словно и не было этого прикосновения.

Сейчас я была благодарна Волкову, как никогда в жизни.

Впервые за долгие годы, я понимаю, что скоро все закончиться и в лучшую сторону. Надушу вылечат.

Не сразу, но со временем она будет такой же, как и все дети. Веселой, жизнерадостной девочкой. У которой будут мечты, цели, желания и обязательно первая любовь.

Не важно, что волков потребует в замен. Какую сумму запросит. Возможно, назначит проценты…

Пусть. Все это не важно. Я заработаю. Главное, чтобы моя сестричка была здорова.

К моему дому мы подъехали довольно быстро.

Молча поднялись в квартиру.

Пока снимала верхнюю одежду, исподтишка наблюдала за Волковым. Пыталась что-то прочесть на его лице, пока он рассматривал нашу квартиру.

А мне вдруг стало неловко. За то, что ремонт давно не делали, и обои на стенах висят те, что клеили еще в моем детстве. И что мебель вся старенькая, местами потрепанная. И за зеркало в прихожей, которое бабушка отдала.

— Хочешь чай или кофе? — спросила, чтобы отвлечь Волкова от рассматривания нашего скудного интерьера. Знаю, что все далеко не новое. И наша квартира на фоне его апартаментов кажется захудалым сарайчиком.

— От кофе бы не отказался.

Кивнула, мысленно благодаря Стаса, что никак не стал комментировать мой дом. Что не стал поливать грязью. Ведь если сравнить нашу квартиру и тот загородный дом, в котором я была однажды, становиться очень грустно.

Пока варила кофе, Стас сидел за столом. Я чувствовала на себе его взгляд, но не решалась обернуться.

Но нам нужно все-таки обсудить цену его помощи. Хотя очень трудно завести этот разговор.

Пока кофе остывает, решила начать собирать вещи.

Поставила перед Волковым чашку, а сама пошла в свою комнату.

Черт. Я ведь совсем забыла, мамы предупредить.

Достала телефон и набрала знакомый номер.

— Алло, мамуль…

— Алиса, — мама говорила тихо, и была очень встревожена. — Алис, что происходит? Тут в больнице какой-то дурдом начался после того, как я к Наде в палату попала. Пришел главный врач. Сказал, что Надю перевозят в Москву. Что надо срочно ее подготовить к транспортировке. Я ничего не понимаю. Врачи бегают, суетятся. Никто ничего не объясняет

— Мамуль, пожалуйста, успокойся. Все хорошо.

— Я понимаю, что ее перевозят. Ты выбрала компанию для ее перевозки? Что мне делать?

Вошла в комнату и подошла к окну.

Небо было пасмурным, уже начинало темнеть, но снег не падал. Это хорошо.

— Алиса, ты меня слышишь?

— Да мамуль, прости. Не беспокойся. Да, Надю перевезут в Москву. Ей там помогут. Ты тоже полетишь. Я сейчас дома соберу нам вещи. Не переживай, я с тобой буду.

— Боже, Алиса, — мама всхлипнула, и я зажмурилась, чувствуя, как сжимается сердце.

— Ни о чем не переживай, пожалуйста. Будь рядом с Надюшей. Ей сейчас нужна твоя поддержка. Представляю как ей страшно.

— Да… Врачи сказали, что ей дадут снотворное перед перелетом.

— Это правильно. Иначе ей еще хуже станет от шума.

— Алис… — не знаю, что мама хотела сказать.

В этот момент в комнату вошел Волков. Он облокотился плечом на дверной проем, и сложил руки на груди.

— Мам, все хорошо. Я тебе потом перезвоню.

Сбросила вызов и положила телефон на подоконник.

Смотрю на Стаса, не отрывая взгляда, но так и не решаюсь повернуться.

Красивый. Это невозможно скрыть даже в отражении окна.

Но нам надо решить очень важный вопрос. Желательно это сделать прямо сейчас.

— Стас, — заговорила, глядя как он отталкивается от стены, и медленно направляется в мою сторону.

Каждый шаг отдается странным стуком в моей груди. И я сжимаю пальцами подоконник, не в силах выдержать его приближение.

Но я должна…

Даже если за моей спиной стоит опасный хищник.

Глава 20

— Я хочу поговорить об операции, — тихо говорю, глядя в отражение.

Волков останавливается за моей спиной. Не прикасается, но я чувствую его каждой клеточкой своего тела.

Он смотрит, молчит, и я решаюсь продолжить.

— Я верну тебе все деньги в течение… года, — слегка запинаясь, когда вижу, как его глаза сужаются. Он недовольно поджимает губы, но я не обращаю на это внимания. Нам надо сразу все обсудить. — Часть отдам сразу. Они у мамы на банковском счету. И часть нам помогли собрать в фонде… Остальное мы заработаем. Честно. Я верну все до копейки.

Под конец говорю совсем сумбурно. Успеваю заметить, как Волков зло прищуривается, а потом резко разворачивает меня, заставляя смотреть ему в глаза.

— А может мне не помогать тебе? — практически рычит, со злостью глядя на меня.

Внутри что-то сжимается, а потом падает. Разбивается. Ужас охватывает разум.

— Нет, — выдыхаю, хватая его за руку. — Пожалуйста, не отказывайся. Я только к тебе за помощью могу обратиться. Только ты можешь помочь. Пожалуйста, Стас. Помоги Наде. Она же ребенок совсем. А ты можешь. Я знаю, что можешь, — с каждой секундой сердце стучит все быстрее. И я говорю… прошу, с отчаянием, которое вновь навалилось, придавливая словно гранитная плита. — Тебя сроки не устроили? Что? Скажи!

В этот момент мне стало страшно. По-настоящему.

Безысходность. Отчаяние. Паника.

Все это давило, сжимало, заставляя упасть перед ним на колени и умолять.

Отворачиваюсь.

Потому что не могу на него сейчас смотреть.

Мне больно.

Страшно.

Но она моя сестра.

Да черт возьми. Я готова перед ним на коленях ползать. Только бы он помог…

— На что ты готова, ради сестры? — твердый мужской голос за спиной пробирает до мурашек. Нервы напряжены до предела. Сердце стучит так громко, что кажется, в любой момент готово выскочить из груди. — Давай, Алиса, скажи.

— Ты ведь и так знаешь ответ, — старюсь, чтобы голос звучал ровно. Не хочу чтобы он знал, какие чувства меня сейчас переполняют: обида, боль, страх, отчаяние…

— Скажи мне!

Я не заметила, как Волков оказался совсем близко. Лишь ощутила его дыхание на своей шее.

Рядом послышался самодовольный смешок, а потом он опустил руки на мою талию.

— Хотя… Мне не нужен твой ответ. Только я могу помочь вылечить твою маленькую сестренку. А ты сделаешь все, что я скажу.

Сердце больно бьется в груди.

По щекам текут слезы.

Но я киваю.

Пусть просит все что угодно. Приказывает. Я уже знаю, какого быть его игрушкой. Рабыней. Мне не привыкать.

Вот только сейчас ставки гораздо выше. А я в отчаянии…

— Тогда можешь начать прямо сейчас.

— Что? — шумно выдыхаю, глядя в окно. Но я не вижу там привычного пейзажа. Только Волков, и то как внимательно он меня рассматривает.

Вижу, как его взгляд опускается на мои губы. Он приоткрывает рот, чтобы что-то