Опасная беременность. Девочка Басманова - Виктория Вишневская

ожидание… — Красиво ведь.

Особенно то, что я вижу, после того как оставил Ульяну полностью обнажённой на столе.

Прикрывает грудь светлыми волосами. Пытается свести коленки вместе. Но не может. Я стою прямо между её ног, мешая и разглядывая девичье тельце. А она озирается по сторонам, кого-то разыскивая.

Прилив ревности заставляет сжать её бёдра, уткнуться взглядом в ложбинку между ног.

— Ты ждёшь кого-то ещё?

Гладкая и мокрая киска вызывает очередной прилив крови к члену. И желание дотронуться пальцами, а потом языком…

Блять. Куни делал несколько раз в жизни. И кайфа так и не поймал. Желания даже делать не было. А здесь…

Пиздец.

Как надо от бабы с ума сходить!

Торкнуло меня.

— Нет, просто окна без занавесок, и… — лепечет впопыхах.

— Не бойся, мы здесь одни, — веду ладонями по бёдрам, по бархатистой коже.

— Точно-точно?

— Точно.

Внезапно её пальцы оказываются на моей футболке. Тянет за неё вверх.

— Ни хрена себе, провинциалка, — хриплю от её уверенности. — Я тебя покусал, что ли?

— Просто если нас увидят, — пыжится, раздевая меня. С футболкой быстро справляется, как и с моими штанами, — я не хочу позориться одна.

Смешок изо рта вылетает.

Спортивки падают на пол, и я перешагиваю их.

Не успеваю ничего сказать, как замечаю сосредоточенный взгляд на своих боксерах. Она меня пугает! Где моя нерешительная провинциалочка? Но мне нравится, что, хоть и боится, все равно участвует, а не лежит бревном.

— Снимай, — проговаривает серьёзно. А затем закрывает глаза ладонями. — Я смотреть не буду.

Да что за девчонка?

Беру её за пальчики, отстраняю ладони от лица.

— И это говорит мне полуголая девчонка, протирающая попкой стол?

Только сейчас замечаю заалевшие щёчки. И они становятся ещё ярче, краснее.

Особенно когда её ладонями хватаю ткань своих трусов и опускаю их вниз.

А она всё равно глаза закрывает. И я делаю ей подлянку — избавляюсь от трусов и опускаю её ладони на свой вздыбленный и горящий от одного вида провинциалки член.

— Мы так не договаривались!

— Мы никак не договаривались.

Выпускаю одну её руку. А вторую крепко держу на стволе. Сам веду по своему члену, пользуясь ее волшебными ручками.

Стоять, Басманов. Сначала Сиренина, потом ты. А то сейчас, как подросток, кончишь от ладошек.

Поэтому перемещаю её пальчики ей между ног.

— Ты чего творишь?!

— Как же мне нравится, что мы перешли на «ты».

Хотя когда она «выкала» мне, чётко прочерчивала линию между нами, указывая на мой возраст. И самое крутое — меня от этого пёрло.

Но сейчас это неважно.

Разогреваю девочку её же рукой, заставляя касаться саму себя.

— Что чувствуешь? — нажимаю на её клитор и делаю круговое движение.

От выражения её лица готов снова кончить. Залить всё фонтаном.

— Я очень смущена. Не заставляй меня, пожалуйста, это делать.

Она так краснеет, что я невольно смеюсь над ней и прячу счастливое выражение лица на её плече.

Что-то я забылся.

Отпускаю её пальцы и делаю всё сам, разогревая её. Играюсь с тугим входом, проникая в девчонку на полпальца.

— А когда я себе так делала, — надрывно лепечет возле моего уха. Отрываюсь от неё, заглядываю в голубые глаза, — ощущения были… другие.

— Так вот ты какая, — откровенно издеваюсь над ней. Играю с грудью и уже забываю, что сам хочу поскорее трахнуть её. Нет… Так бы и смотрел за реакцией её тела, лица… Последнее — лучшее, что видел в своей жизни.

Проникаю глубже, делаю несколько толчков.

Уля прикрывает глазки, выгибается. И на секунду замечаю, когда она сама чуть приподнимает попу, усаживаясь на палец. Совсем немного.

Да она у меня та ещё проказница!

И я не сдерживаюсь, чтоб не сказать это вслух:

— Извращенка.

— Нет! Я просто… Изучала своё… Ай!..

Она внезапно подаётся вперёд, обнимает меня за плечи и… кончает.

Быстро.

Пытается свести ножки вместе, но я ей мешаю. Из-за чего почти вешается на меня, сжимая тугими стенками.

— …тело, — еле-еле договаривает. — Божечки… Меня как будто молнией шарахнуло… И очень приятной…

Веду ладонью по её спине. От её реакции и слов перед глазами словно пеленой всё затягивает. И пока девочка отходит от оргазма — потихоньку вхожу в неё членом, слыша тихий писк. Но всё идёт так гладко, так волшебно, что на секунду, оказавшись в девчонке, теряюсь в узости её тела.

Блять…

Даю ей привыкнуть. Шум в ушах. Различаю через него только одно слово.

«Хочу».

Но сегодня мы только попробуем. А вот завтра… Я всю её объезжу и…

— Булат, — из её губ вырывается моё отрезвляющее имя. — Б-больно.

Не делаю никаких ударов, стискивая зубы. Не хотел больно делать. Но, чёрт, она настолько тугая, что хрен тут обойдёшься без этого. Конечно, в неё такая дубинка войдёт. Если некоторые жаловались, что им некомфортно иногда из-за размеров, то Уле и подавно.

Поэтому успокаиваюсь, целую её, не отрывая рук от её тела. Вся в моих отпечатках и поцелуях. В моём запахе…

Блять.

Опять это пробуждает во мне маньяка.

Опрокидываю малышку на стол, хватаюсь за бёдра и медленно, но верно ускоряясь, погружаюсь в провинциалку.

Наконец-то! Дом не обвалился, меня не убили, а её не украли. И месячные не пошли. Чудесный день. Я хотел этого столько недель, а теперь отрываюсь на юном девственном теле.

Слежу за выражением её лица.

С каждой минутой меняется.

И уже через некоторое время член входит в неё, как нож в масло.

Её первые стоны ласкают слух. Как и её грудь, двигающаяся в такт ударов.

Чёрт. Не то. Слишком медленно, слишком нежно.

Не так хочу.

С трудом сдерживаю себя, чтобы не сорваться.

Но даже в таком темпе через минуту теряю голову.

В груди расплывается чувство удовольствия. Она — только моя.

Пока ещё не всецело, но скоро будет.

Совсем скоро…

— Я сейчас… — слабо выдыхает. Тянется пальчиками к своему клитору. Но я их перехватываю. Всё делаю сам.

Лицо провинциалки меняется моментально. Приоткрывает розовые губки и закрывает глаза, обмякнув на столе.

Блять.

Пиздец.

Ещё один оргазм.

Прилив возбуждения убивает меня на корню. И я, не выдержав, вколачиваюсь в неё. Неконтролируемо. Быстро. Словно от этого зависит моя жизнь.

И кончаю в свою малышку, помечая её, как и хотел.

Тяжело дышу не от усталости, а от чувств, захлестнувших меня с головой.

Не выдерживаю.

Наклоняюсь к её груди, снова облизываю и оставляю рядом с ареолой засос.

Моя. Теперь точно моя.

Выпрямляюсь, убираю светлые волосы с уставшего лица. Умничка. Вытерпела.

— Булат, — выдыхает, лёжа на столе без сил, — скажи, пожалуйста,