Нежная (СИ) - Фред Винни

– Валера хороший, просто он не любит, когда ему мешают кушать, а кушает он всё время. Но он очень чистоплотный, и каждый раз ходит мыть посуду и руки, и если его поймать возле туалета с чистыми тарелками, то можно задавать любые вопросы и просить что хочешь, он всё сделает.

– Как хитро, – с уважением кивнул ВэВэ, я просияла:

– Да, я могу.

– Что ты ещё можешь?

– Всё могу. С любым человеком в "Три-Ви" могу договориться, по любому поводу. Могу даже попросить, чтобы мою работу сделали за меня другие дизайнеры, они сделают.

– Круто. И почему ты постоянно так не делаешь?

– Потому что это моя работа, они не обязаны.

– А ты чужую за них делаешь? – с лёгким неодобрением вздохнул ВэВэ, – стажёров учишь, к Валере с просьбами ходишь, "Вирусу" звонишь, с типографиями договариваешься. Да, мне уже всё доложили, в "Вирусе" вообще все уверены, что ты менеджер. Это не твоя работа.

– А чья она? Вот ты директор, ты всё знаешь – кто должен это делать?

Он тихо рассмеялся, потрепал меня по волосам и изобразил пафосный кивок:

– Я директор, да, я такой. Я всё знаю, и я точно знаю, что Анечка не обязана из-за чужой лени тут сидеть до ночи, это гарантированно.

Мне стало жутко от мысли о том, что он мне запретит тут засиживаться, я осторожно сказала:

– Я здесь сижу не потому, что не успеваю, а потому, что домой идти не хочу, мне здесь нравится.

– Тебя обижают дома?

Я отвела глаза, чувствуя, что сейчас опять разревусь – его участливый голос, в котором было больше внимания к моим чувствам, чем во всём остальном мире вместе взятом, приводил в какое-то дурацкое сопливое состояние, в котором я говорила и делала такие вещи, которые не надо было.

"Но он говорил всегда говорить правду. Если бы он не хотел это знать – он бы не спрашивал. И он увозил меня из дома посреди ночи с двумя коробками хлама, вряд ли он не догадывается, что дома меня не особенно любят."

Я собралась с силами, пытаясь как-то поосторожнее сформулировать ответ, и призналась:

– Мне там просто нет места. У меня нет комнаты, где я могу закрыться, я пыталась поставить крючок на свою дверь, как только сестра съехала и комната стала полностью моей, но мама этот крючок выбила и пообещала мне большие проблемы, если я ещё раз так сделаю. Она туда дверь открывает ногой, в любой момент дня и ночи, я никогда не могу быть уверена, что меня никто не отвлечёт и мои вещи никто не тронет. В этом доме нет ничего моего – нет моей еды, которую не съест никто, кроме меня; нет моей посуды, которую не разобьют, когда меня не будет; нет моей одежды, которую ношу только я, нет никаких моих вещей, даже очень личных. Я иногда прихожу – в комнате мебель переставлена. Или мама собирается в ресторан с подругой, я смотрю – на ней мои серьги. Ни спросить, ни попросить, ни в известность поставить хотя бы – просто взяла и надела. Пошла в мою комнату, порылась в моём шкафу, взяла что ей захотелось, надела и пошла, я даже не знаю, она продезинфицировала хотя бы или нет. Если я так сделаю, мне конец. А ей можно. Взяла дала брату поиграться коллекционную фигурку, которую мне дарила подружка на день рождения, она пипец какая дорогая, это ручная работа, эксклюзивная, второй такой нет. Естественно, он её расколотил об пол – он ребёнок, он всё швыряет. Но она-то взрослая, зачем она ему дала её? Она говорит: "Ой, дурацкая кукла какая-то, если разбилась, значит была не качественная, туда ей и дорога. Ребёнок сказал «дай» – я дала, а ты жадина, братику игрушку жалко". А это нифига не игрушка, там пластиковая девушка с мечом, с торчащими во все стороны руками, ногами, волосами и частями костюма, это тонкий пластик на металлическом каркасе, это опасно, он мог откусить деталь какую-то или порезаться. У детей есть свои игрушки, детские, им нельзя давать другие. Или прихожу – вся квартира пахнет моими духами. Маме говорю: "Ты брала?" Она говорит: "Ну взяла, что, жалко? Я брызнулась три раза, ну пять, от тебя не убудет". Я говорю: "Это не дезодорант, это духи, мне подружка присылала из-за границы, они концентрированные, ими не брызгаются три раза, их надо капельку на запястье, и будешь пахнуть три дня, а теперь пахнуть будет вся квартира, неделю". Она устроила скандал, потому что я жадина. И я теперь не могу пользоваться этими духами – мне их запах тот скандал напоминает. А она ещё ругается, что я жадина – типа, у меня стоят полные банки, я ими не пользуюсь, а дать жмочусь. Но духи – это не конфеты, их нельзя сесть и съесть всей семьёй, это личная вещь... А у меня нет ничего личного, что в сумке – то и моё, и то она из рук вырвет и залезет, если захочет.

Я замолчала, высказавшись, и потихоньку начала осознавать, что наболтала.

"А хотела поосторожнее... Как он со мной это делает? Магия “

Он погладил меня по волосам, тихо сказал, серьёзно, как клятву:

- Завтра. Снимем квартиру, будет у тебя своя комната, купим тебе сейф, поставишь туда все свои духи, кукол и всё вообще, и пароль будет только у тебя.

Я начала хихикать, представляя свой личный сейф с анимешными девочками, косметикой и полотенцами, это выглядело глупо, но ощущалось восхитительно.

ВэВэ улыбнулся, потом изобразил серьёзный вид:

- Чего ты смеёшься? Так и сделаем. У Мишки есть друг, который сейфами торгует, попросим его, он нам по скидке подгонит.

Я рассмеялась ещё громче, представляя, как приезжает Миша на своём грузовике, выносит сейф и читает по накладной: "Сейф для парфюмерии и аниме-атрибутики, одна штука, получите-распишитесь", и я такая подписываю, и думаю, где мне взять столько кукол и духов.

Я решила сменить тему, а то разговор постоянно вертелся только вокруг меня, и спросила:

– Вы давно с Мишей знакомы?

Он кивнул:

– Лет десять, или больше. Я точно не помню, давно.

– Где познакомились?

– Дома у меня. Его тётя у нас работала, а он ей помогал.

Я нахмурилась, пытаясь посчитать возраст, в любом случае выходило как-то очень мало.

– Он же маленький был?

ВэВэ кивнул с невесёлой улыбкой:

– Его родители считали, что его надо приучать к труду с младых ногтей. – Я подняла брови, ВэВэ посмотрел на меня и кивнул: – Я тоже считаю, что это дичь, дети не должны работать. Моя мама всегда говорила, что приучать меня к труду не надо, а надо приучать не тратить время на всякую ерунду, которую могут сделать за меня те, чьё время стоит дешевле моего. Причём, она делала это очень категорично, как будто каждый раз, когда я мою пол, я отбираю хлеб у какой-нибудь милой женщины с акцентом. Или у Миши.

– Подожди, кем работала его тётя?

– Помощницей по хозяйству. Убирала, мыла, чистила, сдавала вещи в прачечную, всё такое. И Мишаню брала с собой, на подхват, он ей вёдра носил. А я его отвлекал и утаскивал к себе в комнату играть.

Я молчала, пытаясь представить себе такую жизнь, в которой у тебя дома убирается кто-то другой, за деньги. Для меня это было дико, я служанок видела только в кино, представить себе такую "помощницу по хозяйству" в современной реальной жизни было очень сложно, и ещё сложнее было представить Мишу лет десяти-пятнадцати, который носит этой служанке вёдра, а хозяйский сынок-мажор его отвлекает и забирает в свою шикарную комнату играть его дорогущими игрушками.

"Он, наверное, боялся к ним прикасаться. Я бы боялась."

– Его тётя у вас до сих пор работает? – осторожно спросила я, ВэВэ вздохнул:

– Нет, она замуж вышла и уехала, и наши с Мишаней весёлые деньки закончились, он тоже уехал, я его потерял на несколько лет. Но потом нашёл, когда он приехал поступать, так весело получилось. Он вляпался немного, и позвонил мне из отделения, на домашний телефон, это был единственный телефон, который он знал на память. Я приехал его забрал, и потом уже в покое не оставил, он пытался от меня отделаться, но у него не получилось. Он старше на год, у него была своя компания друзей, ещё старше, я туда плохо вписывался, они меня не любили и никогда с собой не звали, но я вламывался без приглашения. Потом время прошло, компанию раскидало, а я остался, пришлось Мишане со мной дружить, уже выбора не было. Я записался на баскетбол в его училище, хотя это запрещено, мне сказали, баскетбол только для студентов училища, даже за деньги левым нельзя. Я поступил туда на заочку и ни дня не посещал, меня в конце года отчислили, я в следующем поступил ещё раз, на занятия не ходил, зато на баскет ходил каждый день. Мише пришлось со мной общаться, короче, я его окружил. И на дизайн потом поступил в его группу, если бы не он, я бы никогда рекламой не заинтересовался, я и фирму эту открыл чисто для того, чтобы Мишане документы сделать. Он же не гражданин, ему нужно основание для нахождения здесь, поэтому я, как гражданин, учредил фирму и взял его на работу, чтобы бумажки все оформить. А потом мы начали уже думать, что с этим делать и где брать заказы. Он же тоже дизайнер, ты знала? Он не водитель, это я его потом водителем записал, потому что он хотел себе стаж водительский. Поначалу мы дизайнили оба, дома у меня. Весело было... – у него в кармане зазвонил телефон, он радостно подтолкнул меня вставать: – Еду привезли, наконец-то. Лежи, я пойду встречу.