Мне тебя подарили - Александра Салиева

сопротивлялась. В очередной раз плавилась в его жарких объятиях, поддавалась, проигрывала, позабыла о границах и дозволенности, таяла и растворялась в его умелых ласках. И уже намного позже задумалась о том, насколько сильно меня задели его слова.

Будто клеймом в душе отпечатались…

Не вывести.

Верила ли я ему?

Неважно.

Но верить хотелось намного сильней, нежели вернуться домой. И это… пугало. До чёртиков.

Я что, влюбилась?

Буквально в первого встречного…

После одних суток бурного секса.

Да бред же!

Полнейший…

Но тогда почему тянуло к нему, как магнитом?

Может, подкупало то, что он сдержал своё слово?

И теперь передо мной стоял выбор. Уйти. Или остаться. То, чего хотел сам Габриэль — ясно как день. Он не хотел отпускать.

А я…

Я прервала все свои размышления, заслышав привычно угрюмое и мрачное:

— Гонсало?

Поспешила приоткрыть дверь ванной комнаты, где последние полчаса стойко делала вид, что меня заботила сушка волос после приёма душа.

Неужели дед всё-таки объявился?

Нет, не объявился. Не самолично. Габриэль сидел на кровати и прижимал к уху телефон, к нему обращался. Вернее к абоненту… И даже не совсем к абоненту. В смысле, не к мужику. Ведь вторил ему зычный девичий голос.

На русском!

О-очень знакомом русском!

— Что ты сделал с нашей подругой?! — вопила так громко в трубку Лена, что я на другом конце комнаты услышала. — Мы сейчас приедем с полицией!

Ох ты ж…

Надеюсь, я не ослышалась!

Нет, не по части полиции…

Девочки!

Мои роднулечки!

Красотулечки мои!

Глава 11.2

То, что не одна Лена участвовала в разговоре, я убедилась очень скоро.

— С кем ты разговариваешь? — поинтересовалась я мягко, ступая ближе к Габриэлю.

Слишком уж недовольным он выглядел.

Надо срочно это его поганое настроение искоренить!

— Ни с кем! — выдал он тут же для меня.

Но меня этим не проведёшь. Ещё один девичий голос в трубке зазвучал также громко и отчётливо. Ди! Обе мои подруги совершенно точно находились вместе, знали где я сама, и…

— Отдай мне трубку, по-хорошему, а? — предложила, продолжая приближаться к Габриэлю.

Он вздохнул. Тяжело. Обречённо. Тоскливо. И я даже почти поверила, что всё не так уж и плохо — сделает, как я попросила.

Но потом…

— Нет! — рявкнул.

То ли для Ди. То ли для Лены. То ли для меня. То ли для нас всех сразу. Ни хрена не понятно. По этой части. А вот то, что вызов он вырубил — очень даже сразу понятно стало. Сперва выключил. Потом ещё и телефон швырнул. С психу. Последнее — сомнению тоже не подлежало. Ибо сверлил меня мужчина таким яростным взглядом, что ничего иного и не оставалось.

— Ты уходишь, — вынес вердиктом, поймал за руку, не позволяя дотянуться до выброшенного телефона.

И кто скажет, почему у меня сердце подло сжалось в этот момент?

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — произнёс всё так же мрачно, притянул к себе, усадил на колени, замолчал и обнял обеими руками, уткнулся носом мне в макушку, глубоко вдохнул, продолжил намного тише: — Я не могу тебя отпустить. Понимаешь? Не могу. И не хочу. Не после того, что почувствовал рядом с тобой. Вместе с тобой, — снова замолчал, опять глубоко вдохнул, словно не просто дышал, а именно мной. — Не уходи. Остаться. Со мной. Хотя бы до конца своего отпуска, — попросил совсем тихо, практически беззвучно.

Объятия стали практически болезненными. А я невольно вспомнила всё то, о чём размышляла совсем недавно, в ванной.

Разве можно влюбиться в первого встречного? Желать его до такой степени, чтоб с трудом думать о чём-либо ином? Ведь остаться с Габриэлем, в самом деле хотелось. Невзирая ни на что.

С другой стороны:

“Хотя бы до конца своего отпуска” — повторилось в моей голове его голосом.

Почему нет? Потому что потом я буду корить себя? Потому что это неправильно и слишком соблазнительно? Потому что я — не та, кто может беззаботно провести несколько денёчков с горячим мужчиной, после чего с ностальгией вспоминать подобную интрижку? Тысячу раз — да! А всё равно…

— Хорошо, — проговорила, самой себе не веря.

Я в самом деле согласилась?!

Нет, это не я…

Да кто угодно, но не я!

Не могу я такое сказать.

Какой-то непонятный шайтан в моём сердце!

Поселился…

— Правда? — встречное, такое же, полное неверия от Габриэля.

— Правда.

На этот раз оправдала себя тем, что всё равно уже согласилась.

И да, логика меня давно покинула, я в курсе!

Ещё в том переулке, под ливнем…

— Но ты дашь мне связаться с моими подругами! — выдвинула условием. — Если уж я решу остаться тут, с тобой, то это будет только моё решение, а не потому, что ты сам так захотел!

Чтоб уж не совсем бездарно досталось ему моё безволие.

А ответом мне послужил очередной пристальный взгляд. Долгий. Молчаливый. Хмурый. Результатом которого стал, неохотный, но кивок. И протянутый на мужской ладони телефон.

В тот же миг схватила его, пока Габриэль не передумал!

Нажала на последний принятый вызов.

Гудки звучали недолго.

Трубку взяла Лена.

— Алло? Ви? Слава богу! — взволнованно затараторила девушка. — Где этот твой…

При упоминании о португальце, как “Мой”, я быстренько смутилась. И на “Своего”, который ни разу не такой, покосилась. Каждое слово ведь сидел и слушал. Меня, как у себя на коленях удерживал, так отпускать и не собирался. Лишь слегка приподнял бровь, как и я сама, прекрасно расслышав обозначение принадлежности кое-кого к кое-кому.

— Что? Может она имеет ввиду “Твой” — надзиратель или “Твой” тюремщик, похититель? — оправдалась тихим шёпотом перед Габриэлем.

Тот моим посылом совсем не проникся. Его бровь взлетела ещё выше. А на губах заиграла снисходительная ухмылка, нарядку с коротким, непонятно чем предовольным смешком.

— Ты его вырубила? Он вышел? — продолжала между тем гадать Лена.

Вот теперь смешок слетел с моих уст. Как представила себе, так и слетел. И наше с Габриэлем совместное прошлое заодно хорошенько вспомнила.

— Нет, не вырубила. И он не вышел. Тут, со мной, — хмыкнула я в ответ. — Избавишься от него так легко, как же, — проворчала в довершение.

— А что тогда? Сам телефон отдал?

Судя по тому, как физиономию португальца снова окутала мрачность, идея с вырубанием