Отпуск с осложнениями - Лина Манило

признались, что настроили дочь против него, такого расчудесного. Тьфу, истеричка.

Мама кривится, будто у неё зуб болит, а я размышляю, где сейчас отсиживается Арина. К родителям не пошла, но где-то же прячется, раз Олег её ищет везде и всюду.

– С Ариной разговаривали?

– Да, я дозвонилась до неё. Арина сейчас в командировке, но мне кажется, что это только предлог, чтобы до развода с мужем видеться поменьше. А он пьёт и по гостям ходит, слёзы льёт.

– Думаешь, и ко мне приехать может?

Этого мне хотелось бы меньше всего, потому что не уверен в своей сдержанности. А ну как ещё прибью доходягу? Потом ещё отвечай по всей строгости.

– Кто ж его, ненормального, знает, – разводит мама руками и складывает пустые пакеты из-под продуктов в кухонный ящик. – Мы с отцом, конечно, попытались воззвать к его здравому смыслу, но, кажется, не хорошо получилось. Ушёл обиженный и злой.

Я терпеть не могу Олега с самого первого взгляда. Всегда казалось, что это элементарные братские заскоки, когда инстинкт оберегать сестру сильнее всех доводов рассудка. Но со временем, когда Арина всё чаще начала на него жаловаться, я окончательно убедился, что тогда у меня сработало чутьё. Жаль, что сестра слишком любила его, чтобы вовремя уйти, а теперь имеем то, что имеем.

Мама подходит ко мне и, дотронувшись до моего плеча, заглядывает прямо в глаза:

– Сынок, я бы хотела, чтобы ты знал: если нужна будет помощь или просто совет, приходи ко мне. – Её голос печальный, в нём прячется застарелая тоска, а я обнимаю её за плечи. – Я же всё-таки ваша мать.

– Ну прости нас, что мы такие скрытные, – сказав это, сжимаю маму в объятиях, снова убеждаясь, что она чудесная женщина, несмотря на все свои странности. – Кстати, у меня сегодня свидание.

Мама напрягается, снова заглядывая мне в глаза, а я подспудно жду допроса, но, к удивлению, его не следует. Мама просто молчит и похлопывает меня по гладковыбритой щеке.

– Ты уже у меня такой взрослый, а мне всё кажется, что только родился.

– И хорошо, что взрослый, никому не нужно нос вытирать, – улыбаюсь, а мама задумчиво наглаживает лацкан моего пиджака. – Чего загрустила?

– Какой же ты всё-таки глупый. Вот будут свои дети, поймёшь, как трудно смириться, что они в тебе больше не нуждаются.

– Потому тебе бы внуков, да? – усмехаюсь, а мама щёлкает меня по носу и широко улыбается.

– Несмотря на то, что я такая вся из себя молодая и красивая, от парочки розовощёких карапузов мы бы с отцом точно не отказались.

От мысли, что эти карапузы могут быть моими детьми, слегка потряхивает – я вовсе не чувствую себя готовым к радости отцовства, но молчу. Наверное, всему своё время. Если оно, конечно, наступит когда-нибудь.

Бросаю взгляд на часы, и понимаю, что почти восемь. Не хочу опаздывать – слишком тщательно я продумывал сегодняшнее свидание, чтобы всё испортить из-за проблем сестры и задушевных бесед с мамой.

– Я только прошу тебя: если встретишь девушку, с которой тебе будет хорошо молчать, долго не думай.

Был бы я бабой, наверное, мама добавила фразу о тикающих часиках, но бог миловал.

– Я подумаю, – уверяю и, послав воздушный поцелуй, выхожу из кухни.

Подхватываю ключи с тумбочки, обуваю мягкие мокасины и почти бегом направляюсь к машине. Окликаю напоследок отца, он, сжав кулак, салютует им в воздухе и снова принимается за работу. Всё, семейные заботы можно пока отложить, потому что этот вечер и эта ночь только моя.

Возле машины крутятся местные мальчишки, громко споря о количестве лошадиных сил, но, завидев меня, разбегаются в стороны, встревоженные. Я, наверное, плохой человек и детей, скорее, опасаюсь, чем люблю, но своих обижать точно не стану. Если они у меня, конечно, будут, в чём порой сильно сомневаюсь. Где найти женщину, которая согласится терпеть меня и мою работу на постоянной основе? Загадка.

Достаю из кармана сигареты и старательно отгоняю от себя все эти странные мысли. Отпуск расслабил меня, и в голове настоящая каша. А ещё Катрин, к которой тянет, будто мёдом намазано – не могу перестать думать о ней, даже когда сплю. Всё так стремительно развивается – семимильными шагами, и я не знаю, что будет с нами дальше. Но пока что мне дико хорошо, и всё, чего мне хочется сейчас – быть с Катрин. Сумасшествие какое-то, честное слово.

Курю, периодически поглядывая на часы, а от нетерпения даже скулы сводит. Хочется наплевать на все нормы и правила – снова – и, зайдя к ней в дом, утащить за собой. Катрин будит во мне что-то такое, о чём я и не догадывался. Ни Маша, ни любая другая, с кем сводила меня судьба и мой член, не делали из меня идиота. Но Катрин… она настолько другая, необычная и непривычная, будто прилетевшая с другой планеты, что я не могу устоять.

Наверняка, когда-нибудь флёр рассеется, и Катрин в итоге окажется такой же, как и все остальные, но пока каждым своим словом, намерением и поступком она выбивает меня из привычной парадигмы, и это мне нравится. Чёрт возьми, нравится.

И когда я почти теряю терпение и действительно готов войти в их дом, чтобы понять, почему Катрин так долго копается, калитка за спиной тихо скрипит.

– Я не опоздала? – спрашивает чуть-чуть виновато, а возле её ноги трётся маленький серый котёнок.

Не девушка, а Белоснежка какая-то, к которой тянется всё живое. Только Белоснежка настолько охренительно сексуальна в этом своём платье, что у меня ладони потеют.

– Твой? – указываю рукой на котёнка, а Катрин кивает.

– Он увязался сегодня за мной… это девочка. Дымкой назвала.

– Отличное имя. – Присаживаюсь на корточки и внимательнее рассматриваю котёнка. Он несчастный и, наверняка, блохастый – слишком уж жалкий видок.

– Если тебе не сложно, ты бы не мог её посмотреть? Ну, как профессионал. – Катрин явно чувствует себя неловко, а я поднимаюсь на ноги. – Она голодная была, я её вообще в кустах нашла. Только глазки недавно открыла. Может быть, ей помощь нужна? Ну, кроме миски молока.