Второстепенный (СИ) - Нельсон Ирина

- Он наш слуга! И бруиден Гвалчгвин изначально не хотел иметь с ним ничего общего! – продолжал кипятиться Мерфин и ткнул пальцем в невозмутимого Кориона. - Не ты ли сам говорил, что ноги твоей не будет во владениях деда?

- Кем бы я для вашего бруидена ни был, мои отношения с лордом Бэрбоу вас не касаются, директор Аунфлай, - похолодевшим голосом отчеканил Хов. – Напоминаю, несмотря на все наши разногласия и моё заключение в Альварахе, он не вычеркнул меня из рода. Я все еще будущий владелец бруидена Гвалчгвин, будущий лорд Бэрбоу.

Эти слова остудили директора Аунфлая. Он вернулся за стол и взял чашку.

- Ладно, Корион, возможно, я немного погорячился… - неохотно сказал он.

- Именно, - кивнул Хов. – Вадим Волхов находится в полной вашей власти. Так что убиваться по поводу единственного котла по меньшей мере глупо.

- Кстати, когда он пойдет к целителю О’Фею? – с готовностью ухватилась за новую тему леди Изольда. – Вадим такой милый мальчик. Мне очень жаль, что ему плохо в нашем замке. Надеюсь, Корнелиус сможет ему помочь, и наш бруиден наконец-то обретет ребенка.

- Давно пора, ведь у бруидена до сих пор нет детей. Ведь так, любимая? – буркнул Мэдог, бросив на супругу непроницаемый взгляд.

Изольда оскорблено выпрямилась, оставила чашку и поднялась.

- Я пойду, нужно отдать распоряжения насчет замены кровли на третьей башне.

Корион встал, слегка поклонился и поспешил открыть перед леди дверь.

- Благодарю, леди Изольда, вы напомнили мне о визите к целителю. Он ждет нас сегодня после обеда.

- Вас? Ты его сопровождаешь?

- Именно так. Мерфин заметил, что я понравился мальчику, и счел уместным наше сближение.

- Ты тоже не остался к нему равнодушным, как я посмотрю, - заметила леди. – Не припоминаю, чтобы ты так отчитывал кого-то за своего ученика. А теперь тебя не остановили даже седины профессора Оуэна.

- Волхов умен, наблюдателен и обладает исключительными аналитическими способностями, - ответил Корион. – Учителю трудно остаться равнодушным, когда среди стада баранов появляется потенциальный гений.

- А еще у него золотые волосы. Точно такие, какие были у нашего Владыки, - рассеянно заметила Изольда и, увидев, как закаменело лицо Кориона, поспешно извинилась. – Прости, я не хотела тебя задеть.

Корион коротко кивнул, чувствуя острый комок в груди. 

- Предатели должны испытывать боль, леди Изольда.        

Леди Изольда одарила его усталой улыбкой и, придержав полы длинного платья, спутилась вниз по лестнице. Корион неспешно пошел следом, задумчиво рассматривая алые блики в темных длинных  кудрях женщины. Все еще болезненно худая и бледная, как он сам, она ступала с грацией и плавностью плывущего по водной глади лебедя. Сколько Корион помнил её, Изольда всегда была печальной. Даже в минуты радости и веселья сквозь её улыбку виднелась грусть. Она холила и лелеяла её в себе, величаво расправив плечи. И тем безумно раздражала своего деверя.

До сих пор Корион считал, что Изольда так печальна из-за своего бесплодия. Какую женщину не расстроит невозможность родить ребенка? До сих пор Корион считал, что Мэдог любит свою жену. Иначе почему не привел в замок любовницу и не оформил контракт на вынашивание, как часто поступали в таких случаях другие лорды? Да, был еще Мерфин, который мог справиться с продолжением рода. Но младший Аунфлай вовсе не спешил связывать себя брачными узами. Поговаривали даже, что женщины его не интересуют в принципе.

Однако после происшествия с ядом Корион понял – если это и любовь, то какая-то странная. Исключительная слепота Мэдога в отношении собственной супруги вводила в ступор. Как братья Аунфлай не могли не заметить, что происходит с единственной женщиной их семьи? Ведь даже сам Корион, хоть и был всего лишь слугой, регулярно получал порцию беспокойства от Мерфина и приказы нормально спать и есть! К тому же Изольде было хуже, чем Кориону. Это значило, что она писала чаще, гораздо чаще. Кому? Корион не знал. Но наверняка знали оба брата Аунфлай .

Уж не сам ли Мэдог организовал покушение, чтобы избавиться от бесполезной жены? Корион прекрасно знал, как коварно действуют братцы. Словечко тут, словечко там, пара забытых писем в общедоступном тайнике – и марионетки искренне считают, что все их решения и идеи принадлежат им самим. Ведь почему-то Аунфлаи тянули с представлением Изольды Вадиму, а Мерфин наверняка поделился с братом, что к ним в руки попал не просто иномирный мальчишка, а целитель. Хотя, они ведь не знали, что Вадим уже практикует…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но если подозрения Кориона правдивы, то вскоре на леди Изольду будет организовано новое покушение. И вполне возможно, опять такое, где леди будет всего лишь одной из многих.

Изольда дошла до своих комнат, прикоснулась к ручке, но дверь не открыла – застыла, прижавшись лбом к косяку, ссутулилась. Из груди вырвался всхлип. Корион ненавидел женские слезы.

- Леди Изольда, не хотите ли отправиться на целебные воды? - не выдержал он.

Леди подпрыгнула от неожиданности и резко развернулась. Мимо Кориона пролетело заклинание и разбилось о каменную стену, осыпав его искрами.

- Корион! Ты до смерти меня напугал! – воскликнула она. На её щеках блестели дорожки слез. – Почему ты пошел за мной?

- Хотел предложить вам поездку на курорт. У меня есть знакомый владелец целебного источника на Средиземном море, - ответил алхимик. – Вы хуже всех перенесли покушение, вам нужно поправить здоровье вдали от упреков супруга. Я же вижу, как вас это расстраивает.

- Благодарю за беспокойство, Корион, - слабо улыбнулась Изольда. – Но обязанности хозяйки никто, кроме меня, выполнять не будет. К тому же, в мое отсутствие Мэдог вполне может завести любовницу, а я этого не хочу. Как бы я к нему ни относилась, он все же мой муж. Для меня это будет оскорблением.

- Вы его не любите? – осторожно спросил Корион. - Я полагал, что после стольких лет супружества…

Леди горько улыбнулась.

- Что ты, мужчина, можешь знать о том, как любят женщины? Вы думаете, что любовь рождается из вожделения, что достаточно лишь доставить наслаждение, осыпать комплиментами и подарить пару дорогих побрякушек, чтобы мы открыли вам сердце. Не скрою, многие из нас в юности тоже путают влюбленность с любовью. Однако рано или поздно угар схлынет, и тогда женщина откроет глаза, посмотрит на своего спутника трезвым взглядом и поймет, что не любит. Потому что он никогда ничего не делил на двоих, считая женские чаяния и проблемы не стоящими внимания глупостями. Да, мы влюбляемся в речи, Корион, но любим за дела. И любить Мэдога мне не за что.

Впервые за семьдесят лет Кориону стало неловко.

- О… Простите…

- Ничего страшного, Корион. Ты не виноват, что так сложилась моя жизнь. Я не поеду на курорт. Я должна быть здесь.

Изольда тихо скользнула за дверь. Щелкнул замок, поставив точку в разговоре. Корион потер подбородок, укладывая добытые сведения в копилку знаний об Аунфлаях, вздохнул и развернулся. Нужно было встретить Вадима и попросить келпи, чтобы кто-то провел их через щиты Фогруфа и доставил до клиники.  

Леди только что, не ведая этого, добавила камней в чашу с предполагаемой виной Мэдога. И Кориону очень не хотелось попасть в новую попытку устранения неугодной супруги, ведь лорду всегда было наплевать на сопутствующие жертвы.

Проходя мимо клуатра, Корион бросил взгляд на фонтан и остановился. Три первокурсника из филидов, вооружившись красками, разукрашивали статую первого ученика! И как разукрашивали! Зеленые усы стекали по каменному лицу, смешиваясь с розовыми потеками узоров на шее, раскрытые глаза были заляпаны кривыми голубыми пятнами, с книги черными каплями падало неприличное слово.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Корион почувствовал, как глаза застилает кровавая пелена бешенства, и сжал руки в кулаки, чтобы не пальнуть по малолетним кретинам каким-нибудь смертельным и мучительным проклятьем.

- Портер, Уайт и Вульфсон, минус сорок баллов с каждого за вандализм, - прошипел он, заклинанием выдрав кисти, и не утерпел - уничтожил краски. – Месяц будете мыть туалеты в башне филидов. Вон! И никогда. Не смейте. Подходить. К этой. Статуе.