Овны не терпят поражений (СИ) - Найт Евгения

Хочется разгаладить складку на его лбу, что в принципе спустя мгновение делаю.

- Да, – целую в нос.

- Я все равно пойду с тобой, – он уже приготовился отстегнуть ремень безопасности, но я его останавливаю.

- Нет. Я хочу побыть наедине с собой.

- Ты не можешь быть наедине с собой, потому что теперь у тебя есть я.

- Ярослав, пожалуйста, – нежно целую его в губы. – Обещаю, я буду осторожной и держать телефон на связи.

- Васька...

- Нужно будет, буду звонить тебе каждые десять минут.

- Каждые пять минут.

- Договорились.

Тянусь к парню, чтобы оставить на его губах быстрый поцелуй, но он впечатывает меня в себя так, что из машины я выхожу только спустя достаточно большое количество времени.

Но даже после того, как покидаю салон его автомобиля, чувствую, что он также вышел из машины, отправляясь вслед за мной в надежде остаться незамеченным.

На это не обращаю особого внимания, потому что вся моя голова забита другими мыслями. В частности вдруг неизвестно откуда появившейся биологической матери. Девятнадцать лет её не было ни слышно, ни видно, а сейчас она соизволила “показаться”. Так не бывает...

Я не верю в это, но даже если отец поступил так, как сказала она, то не смотря ни на что нашла бы повод, возможность, желание встретиться со мной. Именно так подсказало бы материнского сердце, правильно?

Я не хочу об этом даже думать, но желание расспросить обо всем отца вдруг так нахлынуло, что мне стало трудно дышать. В мой мозг резко что-то ударяет, и я также резко срываюсь с места и быстрым шагом мчусь в сторону своего дома.

Да, я доверяю своему отцу, но черт... Резко пронеслась в голове поговорка “Доверяй, но проверяй”.

Это неправильно, – папа не заслуживает того, чтобы я сомневалась в его правоте, – но слова той женщины так застряли в моих мыслях и там, где только можно, что они подавили всё возможные разумные решения.

Слышу, как Ярослав что-то кричит мне вслед, но не предаю этому никакого значения. Сейчас меня волнует совершенно другое.

Мне страшно. Очень страшно. Я боюсь того, что папа мне скажет, правду в том, что он мне никогда не лгал, либо в том, что она мне не соврала.

Густой туман в голове немного изчез, когда я оказалась около ворот своего дома. Словно где-то в невесомости на ватных ногах, иду в гостиную, где находились родители, а сердце в это время ускоряет своей бешеный ритм, стоит мне заметить, что у нас гости.

Застываю в дверном проёме, когда замечаю ту самую женщину. На глаза тут же наворачиваются слезы, когда я вижу расстерянный взгляд своего отца.

Пожалуйста! Скажи, что все слова, сказанные этой совершенно чужой для меня женщины, это вранье. Папочка, прошу тебя...умоляю.

- Доченька, ты пришла, – воскликнула та, которая называлась моей матерью. – Я очень волновалась за тебя.

- Не смей! Я предупреждала!

Эти слова сейчас действуют, как масло в огонь, благодаря чему я скоро взорвусь будто бомба.

Смотрю на отца и специально молчу. Хочу понаблюдать за его реакцией – понять по глазам то, что мне нужно.

- Дочь, я... – родитель не в состоянии сопоставлять слова в предложения. От этого страшнее и больнее одновременно.

Почему сейчас я не могу понять чего мне хочется больше – чтобы папа сказал правду или солгал...

Отец, прошу тебя...не делай мне больно.

- Слова этой самозванки, правда? – дрожащим голосом спрашиваю, после чего слышу как хлопнула входная дверь.

Вероятно Ярослав пришёл.

Родитель не торопился с ответом.

- Папа, не молчи!!! – закричала я, уже не скрывая своих слез.

- Да, доченька, правда! Я тебе тогда не врала, – запищала женщина.

- Я не с тобой разговариваю! – говорю ей, но злобным взглядом почему-то смотрю на отца.

- Ой, твой парень пришёл, – тихо ойкает названная моей матерью, женщина, смотря на Ярослава.

Боже, отвлеките меня чем-нибудь, иначе я швырну в неё статуэтку...

- Ярослав твой парень? – прорезается голос у родителя, а Аврора стоит в немом шоке.

- Сейчас не об этом!!! Ты не ответил на вопрос!

Родитель глубоко вздохнул и отвернулся к окну.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Что она тебе сказала? – было такое ощущение, что сейчас мы этой гостиной мы находились одни. Не было ни Авроры, ни Ярослава, ни этой проклятой женщины, только я и папа, которые пытаются понять друг друга.

- То что ты забрал меня у неё, как только узнал, что она из неполноценной семьи, – то ли шёпотом, то ли как говорю я, практически захлебываясь в собственных слезах.

- Ты какой была лживой, такой и осталась! – сквозь зубы шипит родитель, убивая взглядом мою горе мамашу, которая после такого заявления съежилась будто от холода.

- Дочь...

- Я тебя предупреждала! – на инстинктах схватила ту самую статуэтку, что лежала под рукой.

- Василиса, я тебе говорю правду! – спокойно, но в тоже время с нотками ярости говорит она. – Вот доказательства...

Мгновение и я слышу запись с диктофона.

- Что ты ей сможешь дать? – говорит мужской голос. – Ничего. Ни ты, ни твои родители алкаши.

- Лёш, не говори так, – шёпотом отвечает женский голос, но не смотря на это можно понять, что она плачет...

- Не смей давить на жалость, я на это не куплюсь! – рыкает. – Забудь о существовании меня и Василисы. Нет? Тогда пожалеешь. И очень сильно.

Я убита. Убита изнутри. И меня убили не те слова, которые прозвучали из этого чёртового диктофона, а реакция отца.

Ноль. На его лице было ноль реакций. Ничего. Ни чувств сожаления, ни чувства вины...

Меня прорвало. Прорвало настолько, что я швырнула статуэтку ближе к ногам родителя, со всей силы толкнула, позади стоящего, Ярослава и, не думая ни о чем вышла из дома. Плевать куда тащат ноги, главное, чтобы подальше отсюда.

Сказать, что я была подавлена ничего не сказать. Я не могла поверить в то, что мой отец, который всю жизнь был для меня самым лучшим человеком на свете, вот так поступил со мной. Подло врал, глядя в лицо и пользовался моим доверием и наивностью.

Возможно отец настолько крепко вселил в меня “свою правду”, раз в глубине души я наотрез отказывалась верить в то, что произошло буквально пару минут назад. Неизвестно откуда появившийся внутренний голос талдычил мне о невиновности родителя...

Не желая того, чтобы меня нашли, я поспешила скрыться в темном переулке. В любом другом состоянии я ни за что не повернула бы сюда, но сейчас мне абсолютно на всё плевать. Я должна побыть наедине с собой и поразмыслить о раннее случившимся.

Благо, за то время, что мои ноги блуждали по темной улице, мне на глаза не попался ни один мутный тип, как это бывает по классике жанра в фильмах или книгах. Видимо, удача не до конца повернулась мне одним не очень приятным местом...

В заднем кармане джинс завибрировал мобильный телефон. Первое время я его, конечно же, игнорировала, но, когда противная вибрация начала раздражать, я достала гаджет, для того, чтобы растоптать устройство, как это часто показывают в кино. Но увидев кто звонил, палец сам провел по экрану, отвечая на звонок подруги.

- Покровская, ты смерти хочешь? Не моей, так сама решила на тот свет отправиться??!! – заорала Донцова, стоило не поднести к уху телефон.

- Перестань кричать, – хриплым голосом проговорила я.

- Боже, что у тебя с голосом? Почему говоришь вяло? С тобой что-то случилось? Где ты?

От такого большого количества вопросов, у меня потемнело в глазах.

- Васька, не молчи, иначе я действительно взорвусь и тебе не поздоровится!!!

- Я гуляю.

- Лапшу мне на уши не вешай. Ты прекрасно знаешь, что я знаю тебя, как саму себя.

- Что ты хочешь услышать?

- Что. У. Тебя. Случилось? Пятой точкой чувствую, что не спроста госпожа Покровская выползла “гулять” в такую ужасную погоду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Погода и вправду была ужасной, – когда только такой стала? Сильный ветер через раз позволял дышать, а мелкий дождь, который промежуточно капал, едва не вонзался мне в кожу, вызывая неприятные ощущения.