Вне рамок приличия: Друг моего сына (СИ) - Ермакова Александра Сергеевна "ermas"

Я не лезла с комментариями. Не требовала пояснений, но так затаилась, что в груди стало больно.

— Руслан не отрицал, что с ней спал… Это некрасиво, но мы с её родителями… вроде как уладили дело.

— Простите, а разве это не дело молодых? — тихо нарушила затянувшееся безмолвие. — Они хоть и молодые, но уже в том возрасте, когда сами решают, как быть и что делать…

— Да, конечно, но не на их социальном уровне и не при столь масштабной огласке. В таких случаях скандал замещают более громкой свадьбой. Семья Берман достойная, да и Анюта девчонка хорошая. Надеюсь, с ней рядом Рус образумится.

Он не просто так мне об этом говорил. Такое впечатление, хотел посильнее ужалить, но не думаю, что всё выдумано и ради красного словца, а стало быть, дело очень запутанное и грязное.

— Анна подруга Марины, тем некрасивей ситуация выглядит, но насколько я понял, Марина не против. Она ведь теперь с твоим сыном встречается? — и так на меня в упор пронизывающе посмотрел, что я точно гвоздем к стене прибитая не смогла отвертеться:

— Да, — не то кивнула, не то мотнула головой.

— Так что дело молодое. Новые эмоции, секс, — выдержал секундную паузу. — Да ты и сама знаешь, как это бывает, — а вот это бросил снисходительно понимающе. Так, что у меня мурашки по коже пробежались и волосы на загривке дыбом встали.

— И всё же, Герман, простите, я совсем не в духе говорить на такие темы. И если вам нужен ответ… — заткнулась, когда Герман по столу в мою сторону двинул телефон. Сглотнула пересохшим горлом: — Что это?.. — настороженно вскинула глаза на Громова, не спеша касаться айфона.

— Любопытная запись, — он умел пугать, не повышая голоса — интриговать холодом поведения. — То, о чём не распространяются, но хранят на всякий случай… — умолк аккурат с появлением первого кадра. Причём разыгрывался скандал.

Это явно вырезка и из давнего прошлого.

Руслан совсем молодой… Нет в его лице матёрости, как сейчас. Крепости в теле. Жестов самца знающего себе цену и того самого взгляда, от которого растекаешься точно масло на сковороде.

Ему лет двадцать — не более. Худощав, но всё равно красив.

Даже придвинула телефон ближе, чтобы слышать тихий звук, несмотря на повышенные тона людей на видео.

Руслан ругался с девушкой. Она рыдала, твердя, что не виновата, вот так вышло. Оправдывалась, всхлипывая.

Рус непривычно бурно реагировал — крушил мебель и орал: «Шлюха!». И когда девушка ему в ответ бросила: «он любит меня, а я его! Прости, так вышло…», — я испугалась за её сохранность. Рус подлетел к ней точно коршун. Девушка сжалась в комочек.

Затаила дыхание и зажмурилась, ибо увидеть, как он её ударит — для меня было бы болезненней, чем ударь Руслан меня. Но нет — парень хоть и размахнулся, но не проявил слабости, бить женщину чтобы она не совершила, ка кабы не провинилась. Остановился совсем близко, яростно сжимая кулак. И тут в зале появился Герман. Как всегда спокойный, невозмутимый. Он попытался успокоить сына и девушку, а она почему-то к нему жалась, словно он был был её крепостью, спасением, её защитником…

Не успела я зацепиться за мысль, которая по ощущения уже показалась до омерзения странной, как Руслан сорвался и обрушил на отца несколько жестоких ударов.

Я даже вздрогнула от той ненависти, что сквозила в ударах и взгляде Руса.

Девица в полуобморочном состоянии взвизгнула… Бросилась к Громову старшему, упавшему на диван и руками сокрывшему лицо, но уже было видно, как хлестала из носа кровь.

Это было так и жутко…

Сердце оглушало боем, а на последней фразе Руслана брошенной парочке, вообще пропустило удар: "ну вот и живите вместе! Сук… Вы друг друга стоите!"

Парень исчез из кадра — видео оборвалось.



Глава 28

ЛИЗА

Я несколько минут пребывала в ступоре. Голова разрывалась от вопросов.

— Так вышло, — Герман забрал у меня телефон, но не спрятал в карман, не отложил, глазами уткнулся и вновь что-то искал, — когда мы только с сыном возобновили отношения, у нас случился первый конфликт. Он встречался с девушкой, по моему мнению, недостойной такого парня, как Руслан. Но он настаивал, что она лучшая и собирался на ней жениться, — в словах Громова сквозила горечь. Молодые порывы, горячая кровь… Руся почему-то сразу искал отношений постоянных, чтобы раз и навсегда…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Почему-то? — тихо подивилась я. — Может, ему просто не хватало крепкой, любящей семьи с чистыми и крепкими отношениями? — обронила свою мысль.

Герман прищурился, будто я его упрекнула в том, что он плохой отец. Отчасти так и было, но сказала чисто с точки зрения психологии, а никак не от желания унизить.

— Может и так, — выдавил Герман кивок, явно пересилив себя. — Но чистоты в том, что находил, тоже не было. Да и не в том сейчас суть — дела минувшие, ошибки прошлого, их уже не исправить… а вот настоящее и будущее — можно.

— Если это было неважно, тогда зачем вы мне это показали? И не нужно ли нам поторопиться?

— Показал потому что это первопричина конфликта между мной и сыном, протянувшегося до дней сегодняшних.

У меня зародилось очень нехорошо предчувствие, даже внутри заледенело.

Громов опять мне телефон придвинул:

— Руслан слишком ненавидят меня, чтобы любить других. И в своей жажде мести он готов перейти любые границы и рамки допустимого.

Ещё сильнее укрепилось чувство приближающейся катастрофы. Не хотела смотреть следующее видео! НЕ ХОТЕЛА! НО глаза против воли опустились на айфон. На экране опять мелькнул кадр… Очередное видео, как и первое — сразу начиналась с повышенных тонов. И опять Руслан, только в этот раз он уже такой, каким помнила, такой, каким его встретила — даже вроде бы в то же одежде: белая рубашка, чёрные брюки. Привычно взрослый, но пугающе суровый. Стоял лицом к лицу с Германом:

— И знаешь, я, пожалуй, буду делать как ты, — цинично улыбнулся, глядя на отца сверху-вниз. Смотрел без уважения. Ненавидя, презирая и грозя.

— Буду продолжать трахать твоих баб, упорно доказывая, что ты тоже не умеешь их выбирать, — врача на миг оглушила, я даже сморгнула, чтобы не ослепнуть и не оглохнуть от эха, дико стучащего сердца. — Верные, любящие, бескорыстные, светлые — тема не про нас! Мы любим женщин иного порядка: красивых, развратных. Да и внешне вкус у нас схож, проблем не возникнет… — продолжал паясничать Рус.

Герман отвечал сыну прямым, злым взглядом, но молчал, выказывая недюжее умение держать себя в руках и не поддаваться на глупые, ребяческие провокации.

— Да, — смаковал своё и подростковое превосходство Рус, не понимая, что в этой ситуации проигрывая выдержке умудренного жизненным опытом человека. — Твои телки особенно сладко стонут на моём члене.

— Может хватит мстить? — ровно бросил Громов старший. — Это глупо…

— Глупо или нет, но я тоже хочу тебя оберегать от хищниц и слабых на передок женщин, — даже не скрывал яда Руслан.

Вальяжно плюхнулся на диван, нога на ногу, руки водрузил на спинку, с насмешкой на отца продолжил смотреть.

— Пока ни одна не устояла против моего члена. Может у тебя с эрекцией проблема? Возраст уже не тот…

Я поражалась терпению Германа.

И злилась на Русю. Дико злилась. Руки чесались — даже я бы ему уже прописала затрещину.

Мысль упорхнула аккурат фразе Германа:

— У меня нет проблем, зато я нашёл поистине достойную женщину. Почему и решил с тобой серьёзно поговорить. Хватит играть и разбивать судьбы. Позволь мне…

— Боюсь, твой радар сломан. За всё это время ни одна женщина не соответствовала твоим завышенным критериям, но ты их всё равно тащил в дом. Закономерно, что при первом же удобном случае они падали в мою постель.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Лиза другая. Она на тебя не купится, — при упоминании моего имени в контексте их грязных и жутких разборок, я поперхнулась. И как бы не смаргивала, перед глазами поплыло. Кажется, и земля из-под ног ускользнула. Хорошо я сидела, а так бы точно упала. Лишь вцепилась сильнее в телефон.