Роксана Пулитцер - Двойняшки

Все началось еще с наших детских шалостей, когда мы с Керри, пользуясь нашим сходством, водили людей за нос. Даже отец нас иногда путал. Только тебя нам никогда не удавалось провести.

Мы развлекались таким образом довольно часто.

Когда нам исполнилось пятнадцать и мы начали встречаться с мальчиками, мы и их часто дурачили. Могли поменяться на время ухажерами, а потом поделиться своими впечатлениями. Казалось, на свете не было ничего такого, что мы не могли бы поделить.

Однажды, когда нам было семнадцать, обеим понравился один и тот же мальчик, и мы решили поделить его. Он так и не догадался, что мы по очереди встречались с ним, по очереди спали с ним в течение шести месяцев. Ни у меня, ни у Керри это не вызывало никакого беспокойства. Мы не испытывали ревности.

В тот год мы окончили колледж и вернулись в Палм-Бич. Помнишь? Тогда-то Грейси и познакомилась с Майклом. Мы всюду ходили втроем и чувствовали себя счастливыми. Мы стали хорошими друзьями, но у Керри это было первое серьезное чувство.

Мне Майкл тоже очень нравился. Он совсем не походил на предыдущих ухажеров Керри.

У него была улыбка человека, который ценит красоту и сам может ее создавать. И в этой улыбке сквозила легкая насмешка — так улыбаются люди, обладающие незаурядным умом.

А в его смехе чувствовались внутренняя сила и жизнелюбие, которые всегда поражали меня. Казалось, в его душе горело яркое пламя. Могу сознаться: с самого первого дня, когда я положила на него глаз, я чувствовала, что очень хорошо его понимаю.

Отцу же он не понравился с самого начала. Они были полными противоположностями. Майкл никогда не пользовался своим магнетизмом, чтобы манипулировать другими людьми, как всегда делал отец. Майкл казался таким непосредственным… Он просто наслаждался жизнью и старался, чтобы его радость доставляла удовольствие другим.

Керри и Майкл начали встречаться регулярно, летая в разные города, чтобы провести вечер вместе. А потом пришли те выходные дни.

Майкл и Керри запланировали романтическое рандеву в отеле «Брикерс». Они обо всем договорились, и Майкл должен был прилететь туда из Австралии. А в последний момент, в пятницу вечером, когда самолет Майкла уже приземлился, вдруг раздался телефонный звонок. Звонил папа со своей яхты из бухты кораллового рифа Кэт-Кей.

Грейси снова отложила ручку. Она прекрасно помнила тот звонок.

— Я возьму! — крикнула Грейси сестре, бросаясь к телефону.

Она опередила Керри на какое-то мгновение — первой схватила трубку и улыбнулась сестре.

— Керри, это ты? — раздался в трубке голос Декстера.

— Это Грейси, папа.

Его голос стал холоден как лед. Казалась, отец был удивлен, что Грейси вообще смеет подходить к телефону.

— Позови Керри, — процедил он.

— Ноя…

— Позови Керри немедленно.

Не сказав ни слова, она протянула трубку Керри и стала слушать, как та говорит с волнением в голосе.

— Что? Какая новость?.. О-о, папочка, а почему ты не хочешь рассказать по телефону?.. На Багамы?!

Конечно, приеду. На Багамы я поеду ради любой новости! — кричала Керри.

Повесив трубку, она сразу же выложила все Грейси. У отца для нее какая-то срочная новость. Что бы это могло быть? Ей следовало немедленно прилететь на личном самолете Декстера и встретиться с ним.

Поскорей бы оказаться там! Но…

— О-о… — сказала Керри. — А как же Майкл?

— Я уверена, он все поймет, — попыталась успокоить сестру Грейси. Ведь поехать на Багамы…

— Нет, не поймет. Я столько раз отменяла встречи с ним в последнее время. И в основном из-за папочки.

— Но ты не сможешь усидеть сразу на двух стульях, — сказала Грейси.

Последовала напряженная пауза. Затем Керри сказала:

— Нет, смогу.

И она стала умолять Грейси подменить ее на эти выходные. Ведь это так просто, убеждала Керри.

Грейси поначалу не соглашалась. Она сама не понимала почему. Возможно, потому, что чувства Керри к Майклу были слишком уж серьезными. И чувства к ней Майкла — тоже. Но, конечно, Керри убедила ее. Она могла убедить сестру в чем угодно.

Грейси почувствовала головокружение. Но поток воспоминаний уже захватил ее, и она не могла не поделиться с Энн. Грейси продолжила письмо:

Керри была так настойчива. Кажется, ей хотелось сделать обоих мужчин счастливыми. Она заявила, что я должна помочь. Я согласилась.

В тот вечер я приехала в «Брикерс». Я была уверена, что Майкл не заметит подлога.

Он расставил в номере огромные букеты белых цветов. Их чудесный аромат смешивался с едва уловимым запахом лосьона, которым Майкл пользовался после бритья.

Мы ужинали в номере и говорили, говорили и говорили. Обо всем на свете.

Мы долго обсуждали, в мельчайших подробностях, его номинацию на «Оскара» — за фильм, который он режиссировал. Мне понравилось, что он, хотя и не получил премии, вовсе не расстраивался из-за обманутых надежд. Майкл не сожалел об ошибках, никого не критиковал, ни на кого не обижался. О конкурентах он вообще не упоминал. И старался быть предельно объективным. Я слушала его затаив дыхание. Потом спросила, не прочитать ли ему последние отзывы критиков о его работе.

— Конечно, прочитай, — ответил Майкл с совершенно невозмутимым видом. Он действительно любил дело, которым занимался. — Впервые замечаю, что ты так интересуешься моей работой.

В ту ночь мы не ложились до самого рассвета — говорили, смеялись, танцевали под музыку, гуляли по пляжу.

Мы валялись на песке и смотрели на облака, лениво плывшие по звездному небу.

Мы слушали шум волн, который, казалось, накрывал нас.

Рядом с этим мужчиной я испытывала неописуемое чувство удовлетворения и умиротворенности.

Помню, как глазела на Майкла в ту ночь. Он был великолепен. Ничто не огорчало его, поэтому на лбу Майкла не было ни одной морщинки. А в мою жизнь он сумел внести такие чувства, которых я не испытывала до этой встречи.

Всходило солнце, и мы вернулись в номер. Легли в постель, обнимая друг друга. Нам казалось, что неуместно заниматься сейчас любовью. Это разорвало бы те нити, которые связывали нас.

Я проснулась от тихого стука в дверь. Стучал посыльный, который принес телеграмму от Керри. Сестра сообщала, что ей необходимо задержаться еще на день. Она просила меня продолжать, объясняя, что у нее очень важное дело.

Во мне боролись противоречивые чувства. Я понимала, что это не могло закончиться, как наша обычная шалость. Тут нечто большее…

Я отправилась обратно в спальню. Майкл встретил меня веселой улыбкой. Я ощутила необыкновенный душевный подъем. Даже сейчас, когда пишу об этом, я вновь переживаю его.