Моррис Ренек - Сиам Майами

Рудольф обернулся к лысеющему менеджеру, описывающему круги вокруг своей подопечной на медвежьей шкуре. Та вскинула одну руку. Менеджер надел очки для чтения, встал на колени и близко наклонился к ее груди: Пока он изучал ее анатомию, вентилятор взлохматил ему волосы.

— Решайте! — твердо сказал Рудольф коленопреклоненному господину.

Тот поднял голову. У него был огорченный вид садовника, не сумевшего выпестовать саженец.

— У нее не твердеют соски.

— Пускай пририсуют, — пискнула девушка. — От этого вентилятора я замерзну. — Она опустила руку и недовольно бросила поднимающемуся с колен менеджеру: — Раскошелишься, небось не помрешь.

Теперь менеджер почесывал ей спину то в одном месте, то в другом.

— Как быть с ее веснушками?

— Закрасим их из пульверизатора, — небрежно ответил Рудольф. Главным охотником в избушке был он.

Менеджер не жалел времени, он провел рукой по ребрам и по тазу подопечной.

— А родинки? — озабоченно спросил он.

— Закрасим. — Рудольф покосился на часы и на девушку на шкуре. — До начала съемки осталось три минуты.

— Вы говорите, краска будет выглядеть естественно? — Так менеджер выразил согласие принять необходимые решения за оставшиеся три минуты.

— Даже лучше. Потому и стоит таких денег — у меня этим занимается настоящий художник.

Менеджер одобрительно оглядел тело на шкуре. Видимо, его грела мысль, что дополнительные деньги будут истрачены не зря. Внезапно его лоб прорезала глубокая морщина.

— А как насчет волос на лобке? Лентяйка отказалась их сбривать. Я не хочу, чтобы фотография получилась неприличной.

— Тоже закрасим! — Грязные мысли менеджера вызвали у Рудольфа негодование. Он схватил с полки белую чашечку с холодным кофе и испачкал себе рот.

— Она не бледновата для цветного фото? — Менеджер оглядывал свой материал критическим оком. — Кожа у нее какая-то не такая, никак не загорает.

Рудольф потянулся за сандвичем с тунцом.

— Можем сделать ее любого цвета, на ваше усмотрение. Секретарь показала вам выбор цветов?

— Какой цвет вы рекомендуете?

— Ростбиф с кровью. — Рудольф впился зубами в сандвич.

Менеджер задумался.

— На этот оттенок большой спрос?

— Никогда не знаешь, чего могут затребовать, — посетовал Рудольф. — Почему бы не попробовать розовый, «Лососина из Новой Шотландии»? Хороший национальный оттенок.

— Видал я таких — слишком молодит. — У менеджера были собственные четкие представления, хоть он и задавал свои вопросы подобострастным тоном.

Рудольф и глазом не моргнул. По привычке просто не стал подливать масла в огонь.

— Решайте сами, — был его ответ. — Какой цвет считаете перспективным вы? Скажем, десять лет тому назад в моде был мертвенно-белый.

— Можете сделать ее нейтральной?

— Нейтральный оттенок сейчас не в ходу, — решительно ответил Рудольф. — Сейчас людям подавай национальную принадлежность. Им хочется отождествлять себя с ней. Она должна походить на не расплавленную частичку из плавильного котла. — Он открыл киношный журнал с фотографией резвящихся на пляже девиц. — Вот любимый национальный оттенок — матово-шоколадный. С ним она будет выглядеть здоровой любительницей воздушных ванн. С ее платиновыми волосами получится настоящий скандинавский тип. Скандинавские женщины — наше будущее. Они свободны, безудержны, готовы к сексу. Таков будущий образ жизни для среднего класса.

— Да, ориентир на средний уровень — самый правильный подход, — согласился менеджер. — А сможете вы добиться, чтобы она выглядела эротичной, но не развратной?

— Да тут нечего делать. — Рудольф взмахнул сандвичем с тунцом. — Пускай откроет рот.

— Детка, — велел ей менеджер с сержантскими нотками в голосе, — открой рот.

— А-а-а-а-а! — раздалось со шкуры.

— Не так громко! — грубо одернул он ее. В его извинении, обращенном к Рудольфу, звучала гордость за свою собственность. — Вот в чем ее слабость — в навязчивости.

— Скажите «душ», — предложил ей Рудольф. — И не закрывайте рот.

— Д-у-у-уш, — сказала девушка и зашипела.

— Потрясающе! — восхитился менеджер. — Мистер Рудольф, вы гений. У нее даже глаза зажглись.

— Ремесло, как любое другое, — потупился Рудольф.

Менеджер находился под впечатлением.

— Вы так тонко отслеживаете рынок, мистер Рудольф! Как вы считаете, голая натура имеет будущее или рынок уже насытился ею?

— Голую натуру ждет блестящее будущее! — Рудольф тщательно пережевывал пищу. — Главное, чтобы у Детройта возникли трудности с новыми стильными моделями автомобилей.

— Никогда об этом не думал.

— Для сбыта машин всегда привлекали сексуальных женщин. Чем мощнее двигатель, тем сексуальнее модель. А чем машина дешевле и практичнее, тем больше рекламирующая ее женщина смахивает на вашу жену.

— Пока вроде понятно.

— Смотрите, как только возникнет заминка с новыми образцами, в рекламах замелькают голые красотки.

— Никогда не связывал голое тело со спадом в промышленности.

— Конечно, ведь вы не занимаетесь финансами. Я постоянно твержу парням с Мэдисон-авеню, — Рудольф отхлебнул кофе, — что женщины так же полезны для торговцев автомобилями, как запланированный моральный износ моделей. — Рудольф потрогал свой висок. — Но на Мэдисон-авеню глухи к здравому смыслу. Реклама тонет в океане статистики.

— Никогда не размышлял под этим углом зрения.

— Хотите, подскажу, где Спрятана настоящая глубинная бомба?

— Почему бы и нет?

— Вот ответьте, что, по-вашему, важнее всего? — Рудольф ткнул в него пальцем с обличительным видом.

— Приличное или неприличное?

— Неважно, главное, чтобы это казалось вам важным.

— Надо будет поразмыслить.

От воодушевления Рудольф вытаращил правый глаз больше, чем левый.

— Как насчет покупки одного и того же в одном и том же месте?

— Да, — сказал менеджер уверенно. — Согласен.

— Когда мужчине надо сменить масляный фильтр или бальзам для волос, он думает о секс-модели, представляющей ту или иную марку.

— И что дальше?

— Вот и представьте, как возрастет значение женщин, когда они превратятся в главное связующее звено, в некий центральный образ, скажем, сердцевину, зерно, положительный заряд, управляющий мужчиной при каждой такой покупке.