Джулия Фэнтон - Королевское приглашение

Лимузин притормозил у входа, где ожидали двое швейцаров в форме. Один из них поспешил помочь Кристине. Ее ослепили вспышки фотокамер.

— Да это же принцесса Кристина! — раздался чей-то голос.

Вокруг нее мгновенно образовалось плотное кольцо. Телохранители, которые уже вышли из первой машины, загораживали ее от напирающей толпы. Кристина не испугалась; напротив, ее разбирал смех.

Лучшим фильмом года был признан «Человек дождя». Исполнитель главной роли Дастин Хоффман получил «Оскара» за лучшую мужскую роль. Приз за лучшую женскую роль достался Джоди Фостер за участие в фильме «Обвиняемые». По окончании церемонии Майк Овитц и его гости вернулись в отель «Беверли Хилтон», где обычно останавливались кинозвезды.

К парадному входу вел двадцатиметровый коридор, образованный металлическими заграждениями. Тысячные толпы всю ночь терпеливо дожидались появления знаменитостей.

— Кристина! Кристина! — неслось со всех сторон.

Она приветливо помахала в ответ.

— Поразительно! — воскликнул Овитц, когда они наконец оказались в вестибюле. — Вы произвели больший фурор, чем Джоди Фостер, а ведь она сегодня получила «Оскара»!

— О, — только и ответила Кристина, без тени смущения озираясь кругом. — Смотрите: Келвин Клайн!

— Вы неотразимы, — негромко сказал кто-то совсем рядом. — Вы поистине неотразимы, ваше высочество.

Кристина обернулась и ахнула: это был легендарный Брет Томпсон. Когда-то он начинал с участия в рекламных клипах, но сейчас, в возрасте тридцати четырех лет, слыл одним из самых высокооплачиваемых актеров Голливуда — за участие в каждом фильме ему платили не менее восьми миллионов долларов. В последнее время он пробовал свои силы как постановщик и даже был выдвинут на соискание «Оскара» в номинации «лучший режиссер».

— Неужели вручение призов Американской академии киноискусства каждый раз вызывает такой ажиотаж? — спросила она, чтобы скрыть свой восторг.

— Среди претендентов — безусловно. Они просто на стенку лезут, за это могу поручиться.

Томпсон сверкнул своей знаменитой плутовской улыбкой, за которую журнал «Пипл» назвал его «дьяволом-искусителем». На экране он выглядел довольно рослым, но сейчас его глаза оказались на одном уровне с глазами Кристины. Однако это нисколько не умаляло его мужского обаяния. В газетах писали, что он одновременно встречается с несколькими актрисами и никак не желает умерить свои аппетиты.

— Не верю своим глазам, — продолжал Брет. — Мне всегда казалось, что принцессу можно встретить только в сказке.

— Оказывается, ее можно встретить и в Голливуде. Более того, Майк Овитц устраивает для меня кинопробы.

— Вы не сочтете за дерзость, если я приглашу вас выпить по бокалу шампанского? Это будет достойным завершением искрометного вечера.

— С удовольствием приму ваше приглашение.

В баре, подав Кристине высокий бокал, Томпсон показал ей несколько известных лиц и посвятил в последние голливудские интриги. Она кивала и со знанием дела отпускала короткие замечания. Они подробно обсудили игру Джессики Тэнди в фильме «Шофер мисс Дейзи», который Кристина совсем недавно посмотрела у себя в замке. Постепенно бар заполнился дамами в умопомрачительных вечерних туалетах и мужчинами во фраках. Кристину охватил неописуемый прилив счастья.

Голливуд. Ее мечта.

Кристина держала в руках сценарий. Это был римейк старого фильма «Анна Кристи» по пьесе Юджина О'Нила. В 1930 году в нем блеснула Грета Гарбо — это был ее первый звуковой фильм, который принес студии «Метро Голдвин Майер» неслыханные по тем временам прибыли.

Даже странно: накануне ее мучила тошнота, будто при отравлении, а утром она встала бодрой и свежей, как ни в чем не бывало.

У нее было два дня, чтобы прочесть сценарий и выучить отмеченные реплики. Вокруг толпились техники, затянутые в джинсы девушки с «хлопушками», гримеры. Оператор ждал сигнала режиссера.

— Как только вы будете готовы — начнем, — сказал Лоренс Кэздан.

Майк Овитц обратился к этому прославленному постановщику с просьбой организовать кинопробы для Кристины. Кэздан согласился и даже сам вызвался подыграть ей.

— Я готова, — произнесла Кристина, в последний раз сверяясь со сценарием: им предстояло сыграть бурную любовную сцену. — Здесь сказано, что нам надо целоваться?..

— С этим повременим. Сегодня только прогоним диалог. Я буду подавать реплики за партнера, чтобы вам было легче. Можете не напрягать голосовые связки — микрофон достаточно чувствителен. Внимание, начали!

Кристина остановилась перед указанной чертой и по отмашке Кэздана пошла вперед, покачивая бедрами. Приближаясь к следующей отметке, она уже ощущала себя женщиной с сомнительным прошлым.

Было отснято семь или восемь эпизодов. С каждой попыткой Кристина обретала все большую уверенность. Когда пробы окончились, съемочная бригада зааплодировала. Майк Овитц потерял дар речи.

— Сорвать аплодисменты у киношников — это не каждому дано. Очень хорошая примета, Кристина!

Майк позвонил на следующее утро.

— Вы прирожденная актриса, ваше высочество. От вас исходит эмоциональность, чувственность. Это общее мнение.

— А как быть дальше? — спросила Кристина.

— А дальше я начну вести переговоры по поводу возможного контракта.

— Не понимаю, — Генрих в упор смотрел на младшую дочь, — что ты вбила себе в голову?

— Не лишай меня этой радости! — воскликнула Кристина, вскочив с кресла.

Она только что прилетела из Лос-Анджелеса и еще не ложилась спать — возбуждение оказалось слишком сильным.

— Я пока тебя ничего не лишаю. Мне нужно, чтобы ты усвоила одно: долг повелевает тебе быть здесь, а не в Америке, — терпеливо растолковывал Генрих.

Перед разговором с дочерью он долго сидел над какими-то цифрами, хмурясь и покачивая головой.

— Чтобы присутствовать на благотворительном собрании в церкви Св. Варфоломея? — Кристина чуть не плакала. — Чтобы украсить собой церемонию открытия новой больницы? Чтобы восседать за торжественным обедом, как Габи? Если в этом состоит мой «долг», то я отказываюсь его выполнять. Я хочу сниматься в кино. Майк Овитц считает, что у меня талант, он сказал…

— Моя дорогая дочь, — устало вздохнул Генрих, — ты достигла беспокойного возраста, когда человеку хочется расправить крылья и взлететь. Но ведь ты — замужняя женщина. Что скажет твой муж?

— Жан-Люк? — Кристина осеклась.

В Америке она даже не вспоминала о нем. Вот уже несколько месяцев между ними не было супружеской близости, если не считать одного-двух раз. Кристина не простила ему измены во время медового месяца. На церемонию присуждения «Оскаров» она отправилась без него и впредь не собиралась обсуждать с ним свои планы.