Галина Лифшиц - Новый дом с сиреневыми ставнями

Все вместе пошли смотреть на лошадок. Большая компания – семь воспитанников, Олины сыновья, две воспитательницы.

– У Оли тут настоящий Ноев ковчег, сейчас увидишь, – весело предупредила Таня оживленную Дану.

– У нас два жеребенОка, – старательно выговорил по-русски младший Олин сын, Маркус.

– И телятки есть, и – смотрите, кто это? Такие малюсенькие, но настоящие! Ягнятки! – показывала Оля. – А там подальше, с той стороны, поросятки.

– Кто же за ними ухаживает? – удивилась Дана.

– Мы все друг за другом ухаживаем, – убежденно сказал Танин крестник, Олин старшенький, Петер. Его русский язык был вполне правильным, только интонации слегка отличались.

– Петя прав, – подтвердила Оля. – Лошади – лучшие доктора. Некоторых детей привезли совершенно ушедшими в себя. Ничему не радовались, в контакт не вступали. Привели к лошадкам, стали их потихонечку сажать в седло. Мало-помалу – залопотали. С лошадками! У них удивительный контакт налаживается. И благодаря этому контакту с животными дети потом начинают общаться с нами. Мы лошадок чистим, коровок моем. Коровки дают нам молоко.

Последние фразы Оля произнесла на швейцарском немецком, чтоб было понятно всей честной компании.

– Из молока получается сыр! – тут же вступила в разговор толстушка, так радостно встретившая Таню.

– Ты любишь сыр? – спросила Таня.

– И мед! И орехи! – ответила хохотушка.

Вспомнилось вдруг Тане, как прилетела она однажды к Оле, когда та была Маркусом беременна. Вокруг малыши-подопечные, Петер с ними, Оля с животом… Таня из самых лучших дружеских чувств поинтересовалась:

– Оль, а ты не боишься, что вот ты беременная, а вокруг дети неполноценные… Ну, беременным надо на красивое смотреть…

– Эх, Тань, чего-то ты еще не разглядела… Они же и есть – красивое. Они – моя жизнь.

Только сейчас – ах, сколько же лет зря прошло! – Таня поняла те Олины слова…

Вечером, уложив детей, собрались за большим столом. Привычная русская кухня: салат оливье, пироги с капустой и грибами.

– Я редко готовлю, но если уж готовлю, то наше, чему дома научили. Бруно очень любит, но говорит – часто такое есть нельзя, толстыми станем. А я и так вон какая стала, – говорила Оля, расставляя тарелки.

Бодрый Бруно, вернувшийся из города после работы, помогал жене.

– Ты посмотри, – заметила Дана, – я после работы еле живая, ни на что не способна…

– У нас воздух другой, – пояснил Бруно. – Я люблю Москву, но не могу там дышать.

Он вполне прилично говорил по-русски.

– Тань, – вспомнила Оля, – ты новые рецепты привезла какие-нибудь?

Заметив удивленный взгляд Даны, она пояснила:

– Мы с ребятами учимся готовить. Я собираю коллекцию рецептов, чтоб было быстро, вкусно и легко готовить. У нас с Танькой уговор: лучший подарок – новый рецепт.

– Подожди-подожди, я что-то специально запоминала для тебя. Вот, ты про холодные супы помнишь? Вы с ними готовите холодные супы?

– Нет! Забыла напрочь про них! А ведь как удобно. И безопасно!

– А главное – быстро! Я тут у вас видела в магазине продают уже вареную свеклу, даже нарезанная есть в собственном соку. Вам надо только достать, смешать с кефиром или йогуртом (я не помню, Оль, есть у вас кефир тут?), нарезать петрушку, укроп, лучок зеленый, свежий огурчик и пару вареных яиц.

– Вкуснота! – вздохнула Оля. – Как же это я забыла?

– Я тоже могу идею подкинуть, – предложила Дана. – Авокадо с креветками. Полезно, вкусно, легко, красиво. Разрезаешь авокадо вдоль на две половинки, косточку, конечно, вынимаешь, внутрь кладешь креветки горкой (можно отварные, можно чуть обжаренные), можно чуть посолить, поперчить, полить соком лимона – обязательно.

– Это супер! – застонали голодные подруги.

– Я еще десяток таких рецептов могу тебе подарить, а то я с пустыми руками у тебя в гостях оказалась, – предложила довольная Дана.

– Авокадо завтра же будем делать с ребятами, полезная вещь и легкая, как раз вас отвезу в город и в магазин заеду, куплю все, что надо…

Стол между тем был полностью накрыт, аппетит у всех разыгрался.

– А Люция придет? – спросила Таня.

Люция, подруга Бруно и Оли, была человеком особенным. Тане очень хотелось, чтобы Дана на нее посмотрела.

– А она уже тут, паркуется. – Ольга приветливо замахала рукой в окно.

В гостиную вошла коротко стриженная яркая дама в кашемировом свитерочке, юбке до колен, обтягивающих ногу высоких сапожках из мягкой кожи.

– Эй, привет честной компании! Таня, рада тебя видеть! – оживленно приветствовала она друзей.

– Смотри внимательно и скажи, сколько ей лет, – шепнула Таня подруге.

– Раз ты спрашиваешь, значит, много. Ну – пятьдесят. Да? – ответила Дана.

Таня незаметно взяла ее ладонь и вывела пальцем «82».

– Не может этого быть! – отказалась верить цифре Дана.

– Другая жизнь, – пояснила Таня.

– Сплошное счастье?

– Нет, не думаю. Но – чем-то другая.

Дана удивленно вглядывалась в черты женщины, которую у нас на родине никто не называл бы иначе, чем старуха или бабушка. Тут старушеского не было ничего, совсем. Ни жесты, ни улыбка, ни прямая спина – ничего, вообще ничего не говорило о возрасте, который дома принято считать преклонным. Да что там преклонным… Столько не живут – вот какой это для нас возраст. Знакомо ли ей уныние, отчаяние?

Между тем все собравшиеся наслаждались пирогами, говорили о русской жизни, которая отсюда, с высоких швейцарских гор, казалась добротной, подкрепленной нерушимыми традициями.

– У вас так каждый день едят? – спросила Люция Ольгу.

– Ну нет, только когда гости дорогие. На каждый день – времени не хватит.

– Это все – праздник, – заключила Люция, – а ведь бывают и трагедии.

Таня многозначительно глянула на Дану. «Поняла? – говорил ее взгляд. – А ты говоришь – сплошное счастье».

– Брось, – весело отмахнулся Бруно, – Люци! Ну какие трагедии?

– Какие у людей бывают трагедии? Не знаешь? Любовь! – энергично парировала Люция.

Все у всех вертится вокруг любви. Везде и всегда. Таня знала, что у Люции двое взрослых детей, четверо внуков, овдовела она уже давно, лет десять назад, живет одна в прекрасном доме с садом, путешествует, постоянно принимает у себя друзей. Какие такие трагедии? Любая наша пенсионерка обзавидовалась бы.

– Несчастная любовь? – с легкой иронией уточнил Бруно.

– А ты знаешь, как я замуж вышла? Муж-то меня любил! А я его нет!

– Зачем же ты выходила?

– А все потому, что он страдал. И еще… Он был замечательным музыкантом. За музыку любила. Когда начинал играть, все забывала. Но любви не было. Я после замужества три года девственницей оставалась! Вот! Это не трагедия, по-твоему? – выкинула Люция главный козырь.