Кристина Хегган - На Лазурном берегу

– Но почему? Я думала, ты хочешь, чтобы я наконец стала видеться с людьми, – сказала она с упреком. – Еще две недели назад ты даже предлагал…

– Луиза, сядь, пожалуйста.

Ее удивление сменилось напряжением и настороженностью.

– В чем дело, Макс? Ведь ты явился домой в середине недели не для того, чтобы сказать мне, что собираешься по делам в другой город. Обычно ты сообщаешь такие вещи по телефону.

Макс посмотрел на нее. В тоне жены чувствовалась горечь.

– Я уезжаю из дома, – тихо сказал он. – И занимаю одну из квартир в «Прэгер-тауэр».

Во взгляде Луизы он увидел и злость, и удивление, и ужас.

– Уезжаешь? Но почему? Это же твой дом! Твой дом. Почему ты хочешь переселиться на квартиру?

– Потому что я устал от такой жизни, Луиза. Устал от пустоты, от молчания, которые мы уже не знаем, как заполнять, от того расстояния, которого мы уже не можем преодолеть. – Он отважно встретил ее взгляд.

Луиза попыталась что-то сказать, но горло ее так пересохло, что она едва проглотила слюну. А когда встретила почти спокойный взгляд Макса, то поняла, что говорить уже слишком поздно. Муж для себя уже все решил. Пытаться теперь удерживать его было бы и бесполезно, и унизительно.

– Когда? – спросила она.

– Как только вернусь из Пуэрто-Рико.

Луиза кивнула, с ужасом чувствуя, что может потерять выдержку в его присутствии, и, не глядя на него, спросила:

– Это означает, что ты подаешь на развод?

– Пока нет. Если ты, конечно, не будешь на этом настаивать.

Она молчала.

– Больше ничего не меняется, – продолжал Макс. – Ты можешь покупать все что захочешь для себя, для дома. Все будет оплачено.

Она снова кивнула. Макс встал, чувствуя одновременно и неловкость, и облегчение.

– Я сообщу свой номер телефона через Томаса. Позвонишь, если тебе что-то будет нужно.

Но он знал, что Луиза не будет звонить.

– Спасибо.

На пороге Макс обернулся. И хотя терпеть не мог ее ядовитой иронии, сейчас ему было бы легче, если бы она сказала что-нибудь неприятное, а не демонстрировала хладнокровно чуть ли не равнодушие.

– Всего хорошего, Луиза.

Она опустилась в кресло, в котором только что сидел Макс, и закрыла глаза. Как муж мог так обойтись с ней? Именно сейчас, когда все начинало обретать смысл?

Трясущейся рукой она провела по волосам. Что теперь будет? Как сможет она жить одна в этом огромном пустом доме?

Отчаяние сменилось злостью.

– Ну и черт с ним! – пробормотала Луиза, не замечая, как ногти впились в ладони. – Пусть катится к черту!

Чувствуя, что теряет над собой контроль, она прошла в ванную комнату, открыла шкафчик с лекарствами и достала пузырек без всяких наклеек. Вот черт, осталось только три таблетки! Необходимо увидеться с Бобби Мэй до субботы. А впредь придется быть более экономной. Девчонка сказала, что таблетки достать довольно трудно.

– Папочку точно хватил бы удар, пронюхай он о таблетках, – сказала ей девица пару недель назад. – А если бы он к тому же узнал, что я продаю их вам, то просто убил бы. Это уж точно.

В первые недели после смерти Джеми доктор Ройбен прописал Луизе валиум в качестве успокоительного. Но когда транквилизаторы перестали помогать, то, к ее удивлению, он отказался назначить что-нибудь более сильное.

– Я думаю, что вам, Луиза, лекарства больше не нужны. Надо двигаться, гулять, делать физические упражнения. И вы с удивлением увидите, какие чудеса могут творить солнечные лучи и прогулки на свежем воздухе.

Недавно, чувствуя особую нервозность, Луиза подошла к Бобби Мэй, которую несколько дней назад застала за курением марихуаны. И шестнадцатилетняя девчонка согласилась за хорошую цену снабжать ее сигаретами «Рождественские елочки» и «Черные красотки».

Луиза налила воды в голубую фаянсовую чашку и положила в рот красную капсулу. Потом, закрыв глаза, закинула голову и запила капсулу водой.

Через несколько минут напряжение, смятение и возбуждение, ставшие неотъемлемой частью ее существования, сменятся сладкой апатией, на фоне которой все вокруг нее, включая дезертирство мужа, покажется вполне терпимым.

Четырехдневная поездка в Пуэрто-Рико совершенно вымотала Макса. К счастью, благодаря усилиям усердной секретарши, все было сделано в его отсутствие. Он обвел глазами незнакомую обстановку и остался доволен увиденным. Внутренней отделкой квартиры занимался Лионель Саламандро, один из самых модных дизайнеров интерьера.

Макс знал, что не вынесет никакой постоянной прислуги в доме, кроме Томаса, поэтому нанял приходящую домработницу, некую Эдну Джордан. Он говорил ей, когда будет дома, и Эдна готовила к этому времени обед: его любимое тушеное мясо, домашний хлеб и густые супы – какие варила ему в детстве мать.

Макс вытянул ноги на кофейный столик и, откинув голову на спинку кресла, стал наблюдать соревнования по скоростному спуску. Но мысли его были далеки от лыжных гонок. Он думал о Ники Уэлш. Теперь здоровому энергичному мужчине стало ее не хватать. Макс тосковал о ней, вспоминал запах ее волос, ее прикосновения. Ему нравилось, как Ники умела застать врасплох своими иногда немного непристойными, но всегда забавными сюрпризами.

Поддавшись порыву, он поднял телефонную трубку и набрал номер Ники, который все еще помнил наизусть.

– Макс! Какая приятная неожиданность! – В голосе Ники слышалось изумление. – Ты в Лос-Анджелесе?

– В Нью-Йорке.

– А-а-а. Ну, как ты сейчас?

– Уже лучше. Правда, намного лучше.

– Я слышала, ты вернулся к работе?

– А ты за мной следишь? – поддразнил он.

– Как же за тобой не следить? Ты сейчас привлекаешь прессу больше, чем все голливудские звезды, вместе взятые.

– Да и ты от меня не отстаешь, – сказал Макс. – Я только сейчас прочитал восторженный отзыв о фильме Эла Циммера.

Она рассмеялась:

– Это был единственный хвалебный отзыв. А вообще-то фильм разгромили.

– Разве критики что-нибудь понимают?

– Мне нужно нанять тебя своим агентом по рекламе. – И уже серьезно: – Как Луиза?

– Нормально. Мы расстались. Теперь я живу в «Прэгер-тауэр».

На том конце провода воцарилось молчание. Потом Ники спросила:

– А ты скучал по мне?

– Очень сильно.

– И этот звонок означает, что…

– Да, я бы сказал «означает». – Он принял ее игривый тон. – Конечно, при условии, что ты положительно относишься к этой идее.

– Думаю, мы можем это обсудить.

– Замечательно. Что ты делаешь в следующую субботу?

– У меня свидание с принцем Эндрю.

– Отмени, Ники.

– Не знаю. Вообще-то не принято относиться к королевским особам с пренебрежением.

– Отмени, не пожалеешь.