Сьюзен Льюис - Танцуй, пока можешь

Она улыбнулась, и надменное выражение моего лица тотчас сменилось ответной улыбкой. Эта дама напоминала мне мою бабушку. Вокруг нее тоже ощущалась та своеобразная аура, которая не оставляет сомнений в том, что час в обществе такого человека стоит трех в любой другой компании.

– Вы не хотите присоединиться к нам? – предложил я.

– Благодарю за приглашение, но не могу. Мне уже давно пора спать. – У нее был глубокий, сильный голос, который странно контрастировал с ее хрупким телом. – Я просто хотела поздравить вас.

Некоторое время она пристально смотрела мне в глаза, как будто надеялась найти в них нечто, известное только ей. Но это длилось недолго. Вскоре она снова улыбнулась.

– А знаете, если старая поговорка насчет везения в картах и в любви верна, то вам следует поберечь свое сердце, молодой человек. – И, рассмеявшись собственной шутке, старая леди откланялась.

Роберт ухмыльнулся:

– Итак, Александра Белмэйна можно поздравить с очередной победой, а его гарем – с достойным по полнением. Ну ладно, мы идем вниз пить шампанское или нет?

Я открыл было рот, чтобы что-то ответить, но Рейчел опередила меня:

– Роберт, будь хорошим мальчиком, спустись первым и найди нам какой-нибудь столик.

– Слушаюсь, – отсалютовал Роберт. – Всегда к вашим услугам, мадам. А какой именно?

– Конечно же, самый лучший, – ответила Рейчел и, потрепав Литтлтона по подбородку, развернула его по направлению к лестнице и легонько подтолкнула в спину.

Но когда она повернулась ко мне, я сразу понял, что она не собирается присоединяться к Роберту. В ее взгляде явственно читалось ничем не прикрытое желание. Я и сам был необычайно возбужден. Похоже, что эта победа подействовала на нас обоих, как своеобразный любовный допинг. Мы хотели поскорее быть друг с другом и не могли ждать.

В машине моя ширинка оказалась расстегнутой прежде, чем я успел завести мотор. Почувствовав прикосновение руки Рейчел, я невольно застонал и выронил ключи.

– Подожди! – Я довольно грубо оттолкнул ее, завел автомобиль и выехал с площади, едва успев разминуться с полицейской машиной.

Доехав до Леннокс-Гарденз, я припарковался у самой ограды. Рейчел попыталась было выйти, но ей это не удалось: я захлопнул дверцу.

– Если хочешь быть со мной, делай то, что я говорю. – Склонившись над ней, я поцеловал трепещущие чувственные губы. – Полезай на заднее сиденье.

Рейчел попыталась протестовать, но я одним движением разорвал лиф платья, обнажив роскошную грудь. – Ты хочешь этого или нет?

– Да, – простонала она. Ее голова безвольно откинулась на подголовник сиденья.

– Тогда полезай назад.

Несколько мгновений она молча смотрела мне в лицо, потом опустила глаза и послушно перешла на заднее сиденье. Я испытывал какую-то странную, жгучую потребность унизить эту женщину. После того как за ней захлопнулась дверца, я вышел из машины. Видя, что я не собираюсь присоединяться к ней на заднем сиденье, Рейчел распахнула дверцу и, глядя на меня снизу вверх, выслушала мои короткие распоряжения.

Затем она покорно повернулась и стала на четвереньки. Разорвав белье, я вошел в нее сзади.

Фактически, это была первая ночь, когда мы с Рейчел были вместе. Я не могу назвать то, что мы делали, занятиями любовью. Какая может быть любовь при половом акте на заднем сиденье машины! Но в тот день, после обладания Лиззи, я наконец смог сосредоточиться на Рейчел и на том, как именно хочу с ней быть. Я упивался собственной властью. Отныне между нами и впредь все будет именно так! Я сделаю ее рабыней своей страсти, так же как сам стал рабом Лиззи.

Когда я подошел к дому на площади Белгрэйв, уже светало. Я смотрел на его светлый фасад и думал о Джессике, лежащей в нашей постели и ждущей моего возвращения, о Лиззи, спящей в соседней комнате. О Лиззи, которая всего несколько часов назад стонала в моих объятиях и умоляла меня входить в нее снова и снова. И конечно же, я думал о пятидесяти тысячах фунтов, лежащих у меня в кармане.

От этих мыслей моя кровь заструилась быстрее, и я опять почувствовал то сексуальное возбуждение, которое испытал в Клермонте. Я снова хотел выиграть. Я понял, что должен сейчас же пойти к Лиззи и показать ей, кто заказывает музыку в этом доме. Я должен был непременно взять ее. Сейчас же. Под одной крышей со спящей или лежащей без сна Джессикой.

Поднявшись по лестнице, я прошел мимо нашей с Джессикой спальни, даже не удосужившись заглянуть туда. Я стремился в конец коридора, к заветной двери в комнату Лиззи и, достигнув ее, распахнул одним рывком.

Даже в предрассветном полумраке я сразу же заметил вторую голову, лежащую на подушке. Под скомканными простынями угадывались очертания двух тел. И внезапно мною овладела такая сумасшедшая ревность, что я готов был убить этого второго. Кем бы он ни был. Правда, мысль о том, что это, должно быть, Генри, быстро остудила мой пыл, и я закрыл дверь. Моя собственная спальня была пуста.

Меня душила ярость. Спустившись вниз в надежде на то, что Джессика ждет меня там, я не обнаружил даже записки. Я сварил себе кофе, сел в кресло и стал ждать. Наверное, если бы Джессика в этот момент вернулась домой, я мог бы ее убить. Сознание того, что, несмотря на власть над множеством женщин, я тем не менее не властен над собственной женой, сводило меня с ума.

Должно быть, я задремал, потому что, когда послышался какой-то шум на лестнице, часы показывали уже десять минут восьмого. Спросонья я опрокинул недопитую чашку с кофе, и по ковру расплылось грязно-коричневое пятно. Некоторое время я тупо смотрел на него, не зная, что предпринять, но услышав звук захлопнувшейся входной двери и чьи-то удаляющиеся шаги, пришел в себя.

Я быстро подбежал к входной двери, стремясь как можно скорее поделиться с Генри известием о моем выигрыше.; Но на площади: не было ни «БМВ» Генри, ни его самого. Зато там был Роберт Литтлтон, заводящий свой новенький, купленный всего неделю назад «ягуар».

Он уже давно уехал, а я все продолжал стоять на пороге, пытаясь хоть как-то упорядочить мысли, вихрем проносящиеся в голове.

Потом почувствовал чье-то присутствие за своей спиной и оглянулся.

На лестнице стояла Лиззи и насмешливо смотрела на меня. Но я проигнорировал и этот взгляд, и ее растрепавшиеся волосы, и ярко-алые от поцелуев губы. Мои глаза были прикованы к той, что стояла рядом с ней, опершись рукой о перила и выбивая голой пяткой дробь на каменных ступенях. Теперь у меня уже не оставалось никаких сомнений в том, что именно происходило сегодня ночью в комнате Лиззи.

– Привет, дорогой, – промурлыкала Джессика и, запрокинув голову, рассмеялась визгливым, истерическим смехом.