Барбара Брэдфорд - Власть женщины

15

– Я знаю, ты мне сейчас ответишь, чтобы я не лез не в свое дело, но я все равно скажу тебе то, что собирался. – Майлс замолчал и добавил строго: – Так что хочешь или не хочешь, а тебе придется меня выслушать.

Гидеон исподлобья сердито взглянул на брата, но ничего не ответил. Он увидел отражение самого себя: те же голубые глаза, темно-русые волосы и правильные черты лица. Красивый молодой человек его брат Майлс. И очень обаятельный. Он пользуется большим успехом у женщин. И прекрасно это знает. У них с братом, в сущности, одни и те же проблемы. В конце концов, они близнецы и похожи как две капли воды. Как говорила Стиви, две горошины из одного стручка.

– Ну же, Гидеон, что ты молчишь?! – воскликнул Майлс, наклоняясь к брату. Они сидели за столиком в Марк-клубе на Чарльз-стрит, где обедали сегодня после долгого перерыва, хотя всегда любили бывать вместе.

Гидеон улыбнулся и сказал:

– Я жду, что ты честно расскажешь мне, что тебя волнует. Выкладывай. Я тебя не съем. И не скажу, чтобы ты не лез не в свое дело.

– Отлично. Меня волнуешь ты. Или скорее твое поведение в последние несколько месяцев. Ты ведешь себя как разочарованный во всем мрачный меланхолик. Или, еще хуже, как человек, который опустился на дно и даже не пытается выплыть. Ты постоянно мрачен, неразговорчив, возникает ощущение, что ты чем-то озабочен. Мама тоже это заметила, Гид, и теперь, пока она не выяснит, в чем дело, она от тебя не отстанет. Ты же знаешь, что, когда она вцепится во что-нибудь, она, как бульдог, ни за что не выпустит.

– Спасибо за предупреждение, Майлс, с мамой я разберусь. Это правда, мне было здорово не по себе в последнее время.

– Но, ради бога, скажи наконец, в чем дело?

– Женщины. Проклятое племя. Женщины – только и всего.

– Какие женщины?

– Ну, на самом деле только одна женщина. Это Марго Сондерс, если уж ты хочешь знать все. Она устроила мне веселую жизнь, с тех пор как мы расстались. Вернее, с тех пор как я с ней расстался.

– Ты хочешь сказать, что она преследовала тебя?

Гидеон помолчал, а затем, понизив голос, пояснил:

– Инсценировка «Роковой страсти» в реальной жизни. Видел этот фильм?

– Видел. Но подожди, ты же не женат и…

– Это правда, – перебил брата Гидеон. – Но это не помешало ей преследовать меня и изводить всевозможными угрозами, она была совершенно невыносима.

– Могу себе представить! Оскорбленная женщина – это действительно страшно! – Майлс с сочувствием посмотрел на брата и добавил: – Может быть, я смогу чем-нибудь помочь?

– Да нет. Но все равно спасибо. На самом деле сейчас она уже готова уйти с моего пути и вести себя как милая и воспитанная девушка и не причинять мне больше никакого беспокойства.

– Почему ты так считаешь?

– Она пообещала мне это.

– И ты ей поверил?

– На все сто процентов.

Гидеон заметил, что брат сомневается в волшебном превращении Марго Сондерс в кроткую овечку, и сказал:

– Уверен, она прекратит создавать мне проблемы.

– И как тебе удалось ее усмирить? – Майлс вопросительно поднял бровь, в его глазах было недоверие.

– Я заявил Марго, что расскажу все о ее поведении Джеку Беллангеру, моему другу, журналисту. О ее преследовании, угрозах и многом другом, о чем сейчас не хочу даже вспоминать. И это вернуло ее на путь истинный. Ни одна молодая девушка из общества не захочет видеть свое имя на страницах газет, упомянутое в колонке сплетен, которую читают все ее знакомые.

– Неужели она действительно поверила, что ты способен на это?

– Представь себе. Она видела меня в обществе Джека, знает, что мы вместе учились в Итоне и что мы с ним близкие друзья. Кроме того, Марго всерьез боится ребят с Флит-стрит после жуткого скандала с ее братом. Тогда она была в ужасном трансе, а ее мать перенесла какое-то нервное заболевание.

– Очень умно с твоей стороны, Гид. И когда ты все это устроил?

– Не будь таким подозрительным, – засмеялся Гидеон. – Я говорю тебе правду. Я пригрозил Марго устроить шумный скандал неделю назад.

– Почему же вчера, когда ты обедал с мамой и Хло, ты был как в воду опущенный?

– Это мама тебе сказала?

Майлс кивнул в ожидании ответа.

Но Гидеон решил не отвечать на вопрос брата. Он предпочел сменить тему разговора.

– Когда же наконец принесут эти знаменитые грибы? Я уже умираю от голода!

– Я тоже. Надеюсь, что скоро. Когда я заказывал столик, Бруно сказал, что у них сегодня напряженный день. Смотри, все столы заняты. Он по старой памяти сделал нам одолжение.

– Заметно!

Несколько минут Гидеон отрешенно смотрел перед собой невидящими глазами. Наконец, приняв решение, он сказал брату:

– Послушай, Майлс, у меня на самом деле все в порядке. Хотя эти последние несколько месяцев мне было здорово не по себе. Но теперь, когда мне удалось справиться с Марго, думаю, будет полегче.

– Рад это слышать.

Майлс отпил глоток красного вина и сказал:

– Можно тебя еще кое о чем спросить?

– Давай.

– Почему ты порвал с Марго? Я думал, что ты наконец встретил свою женщину.

– Я и сам так думал. Но только в начале наших отношений. И, увы, очень недолго. В сущности, из-за этого я и порвал с ней. Потому что она оказалась совсем не «моей» женщиной, а совершенно чужим человеком.

– Бывает. – Майлс откинулся на спинку стула.

– А что насчет Алисой Грейнджер? – задал ему вопрос Гидеон. – Ты в последнее время ничего о ней не говоришь.

– То же самое, что у тебя с Марго, старик. Не то, что мне надо. Она прелесть, и я иногда встречаюсь с ней, но так, от случая к случаю и совсем не так, как раньше. Просто так легче, чем резко рвать отношения. И потом, она не заслужила плохого отношения. В сущности, она славная.

– Знаешь, Майлс, вчера за обедом мама сказала мне, что Найгел появлялся в Нью-Йорке после аукциона Сотби. К чему бы это?

– Я тоже удивился, когда узнал. Есть соображения на этот счет, Гид?

Гидеон пожал плечами.

Братья обменялись понимающими взглядами, наконец Гидеон сказал:

– Не знаю, что и подумать. Найгел ведь и мне не сказал, что собирается в Нью-Йорк. Но, с другой стороны, он и не обязан передо мной отчитываться. В последнее время он сам не свой. Резкий, нетерпеливый, несдержанный. – Гидеон задумался и добавил: – И очень скрытный.

– Мама считает, что он что-то замышляет против нее, – решился Майлс.

– Она говорила мне.

– И что ты думаешь?

– Ничего. Я очень редко вижу Найгела в «Джардин». Думаю, что и никто ничего не знает, ты же знаешь: о чем думает Найгел, знает один только Найгел. Если он что-то и задумал, он никого не станет посвящать в свои планы.

– Ты прав, – согласился Майлс. – Если бы я с ним увиделся, может быть, мне удалось бы что-нибудь выяснить в разговоре с ним. Или хотя бы подтолкнуть его к разговору. Но у меня не было времени заехать на фирму.