Хелен Брукс - Перешагнув пропасть

— Но тебя это не касается, не правда ли? Как ты выразилась, я только родственник, брат покойного мужа Энн. И лично тебе — никто. Нам даже не стоит встречаться. Я позабочусь об этом, когда ты приедешь навестить сестру. Ты довольна?

— Нет, — она хотела протянуть к нему руки, но боялась, что он их отшвырнет: слишком уж был раздражен. — Нет, Жак, позвольте мне объяснить…

— Не стоит, — отрезал он. — До свиданья, Сэнди.

Сэнди была готова не просто плакать, ей хотелось кричать, бежать следом, преградить ему путь своим телом, ползать на коленях — что угодно, лишь бы его остановить.

Она приросла к месту, а он уходил. Она думала, что самым худшим в ее жизни было предательство Айана. Но то был пустяк по сравнению с пыткой, которую она пережила сейчас.

Даже если она и любила Айана, или того, за кого его принимала, былая любовь казалась лишь бледной копией ее любви к Жаку Шалье. Он стал для нее всем: душой, сердцем, кровью, самой жизнью. Он уносил все это с собой. Он уходил не оборачиваясь, он растворялся в толпе. И это ее вина, только ее. Она не сможет это перенести…

Сэнди издала протяжный стон, не замечая обращенных на нее взглядов, и, спотыкаясь, побрела к дамскому туалету. Она заперлась в кабинке надолго — даже не могла бы потом сказать, сколько времени провела там. Сэнди слышала смех детей, ворчание усталых матерей, хныканье младенцев, которым меняли пеленки, возбужденное хихиканье девчонок-подростков — другими словами, вокруг нее бурлила жизнь, а она снова и снова прокручивала в голове свой разговор с Жаком, безжалостно себя критикуя. Это продолжалось до тех пор, пока она не поняла, что изорвет свое сердце в клочья.

И как бы Сэнди ни старалась себя оправдать, она пришла к выводу, что оправдания ей нет. Жак никогда ее не простит, решила она. Эта мысль прожгла ее душу насквозь и… осталась на ней клеймом. Никогда не простит.

В конце концов, покинув свое убежище, Сэнди побрела к стоянке, где оставила свою машину среди сотен других. И, уже сидя за рулем и мчась по свободной полосе, она стала думать о том, как жить дальше.

Глава 9

— Сэнди? — Голос Арианны был взволнованным и тревожным. — Слава Богу, я дозвонилась до вас. Пыталась застать вас на работе, но мне сказали, что вы уехали домой.

— Что-нибудь случилось? С Энн? — Сердце — у Сэнди упало.

— Она вот-вот родит. Мы с мужем только что отвезли ее в больницу.

— Как будто бы рано, — нерешительно возразила Сэнди. — Значит, что-то не так?

— Да нет, не волнуйтесь, все идет как надо. — Однако голос Арианны на другом конце провода был не очень уверенным.

— Роды действительно начались? Я хочу сказать…

— Да, воды отошли. — Теперь Арианна говорила уже не так бодро. — Конечно, роды чуть-чуть преждевременные, и, поскольку воды отошли, возрастает опасность инфекции, поэтому мы не оставили Энн дома.

— А схватки у нее начались? — Сэнди чувствовала, что тело ее немеет.

— Да, слабые… слабые схватки. Хотите, я позвоню вам примерно через час, когда узнаю немного больше? Сейчас у нее врачи.

— Не надо. Я вылетаю. — Теперь Сэнди упала в кресло, потому что ноги ее больше не держали. — Прямо сейчас позвоню в аэропорт, узнаю, какие есть рейсы. Если смогу вылететь сразу — позвоню вам из аэропорта, в роддом. Вы ведь будете там, рядом с ней?

— Да, Сэнди, конечно. Не беспокойтесь, она теперь наша дочь, и ее ребенок — наш внук. Мы будем смотреть за ней не хуже, чем это делали бы вы. Она здесь в безопасности.

— Спасибо, Арианна. Я прилечу, как только смогу. Поцелуйте ее за меня.

Положив трубку, Сэнди какое-то время смотрела в одну точку, пребывая в шоке. Потом стала дрожащими пальцами набирать номер телефона аэропорта. Невероятно, невозможно, но в этот вечер оставался еще один — отложенный — рейс во Францию. Времени у Сэнди было в обрез. Она заказала такси по телефону, тут же побросала какие-то вещи в чемодан, потом позвонила Эндрю домой, надиктовала список срочных поручений и выскочила из дома — всего через десять минут после звонка Арианны.

Бешеная гонка на такси, потом посадка в самолет — все это не давало возможности о чем-то думать. Однако, оказавшись внутри мощного лайнера, Сэнди отдалась мыслям об Энн. И еще одна тень витала у нее в сознании — тень высокого, темноволосого француза, поклявшегося никогда ее больше не видеть.

Недели, прошедшие со дня его отъезда, были кошмаром. В первые дни Сэнди двигалась и действовала словно автомат, а сознание ее отключалось от всего и было сосредоточено на одном моменте — на их ссоре. Но вот рана начала кровоточить, страдания извергались сначала маленькой струйкой, потом превратились в целый поток. Сэнди просыпалась по ночам и ходила из конца в конец квартиры до рассвета, в буквальном смысле слова схватившись за голову и стеная в голос.

Мысль, что она загубила все, что могло быть между ними, загубила окончательно и бесповоротно, была невыносима. Тот факт, что Жак приехал в Штаты без Моники, должен был означать, что он хотел видеть ее, Сэнди. Эта мысль доводила ее до отчаяния. Она своими руками уничтожила возможность обретаться хотя бы где-то на краешке его жизни, и все из-за своих страхов. Боялась, что история повторится, что он бросит ее, как Айан. Не смогла увидеть реального Жака Шалье — такого, какой он есть. За его спиной все время маячил Айан. И теперь у нее с Жаком все кончено.

Однако пора было сосредоточиться на Энн. Пока лайнер плавно набирал высоту, Сэнди пыталась мысленно внушить своей сестре, что она ее любит, и передать эту любовь за тысячи миль.

Ребенок, который вот-вот родится, вряд ли узнает, сколько он значит для всех. Он увел Энн от пропасти, на краю которой она стояла после гибели Эмиля. Этот ребенок неразрывной нитью свяжет свою мать с семьей Шалье, в которой Энн будет окружена не просто любящими, но обожающими ее родственниками, близкими и дальними. Среди них — Одиль и ее дети: о них Энн упоминала во всех своих письмах и телефонных разговорах. Ничего плохого не должно случиться с младенцем — он слишком любим, слишком всем дорог.

Весь семичасовой полет Сэнди возносила молитвы к Богу о здоровье роженицы и младенца. Она не смогла вздремнуть, несмотря на то что несколько последних недель ей редко удавалось забыться даже коротким сном.

Приземлившись во Франции, Сэнди чувствовала себя усталой и разбитой, а в такси все время молчала: ее терзали волнение и дурные предчувствия.

Хотя было только семь утра, все вокруг проснулось и купалось в лучах яркого солнца. Но пока машина «глотала» километры между аэропортом и больницей (расположенной невдалеке от усадьбы Шалье), Сэнди почти не смотрела в окно и не видела прекрасного ландшафта. Все мысли ее были сосредоточены на Энн и на крошечном существе, вздумавшем явиться на свет на целый месяц раньше срока. Сэнди уговаривала себя, что в наши дни это вполне поправимо. Спасают младенцев, родившихся в семь и даже в шесть с половиной месяцев, — современной медицине и такое под силу. Но ничего не помогало. Сэнди хотелось одного: поскорее оказаться рядом с Энн.