Елена Белкина - Странные женщины

Возможно, Лиза и пошла бы звонить. Но она не помнит номера.

И она сказала:

— Если дочь тебе дорога, то можешь ради этого и наплевать на ваши с братом отношения. Позвони сам.

Игорь только головой покрутил:

— Ты сегодня чокнутая совсем. Что ты собираешься делать вообще?

— Ждать. Рано или поздно она придет.

Он опять покрутил головой и пошел в кухню. Допивать вино. А потом поплелся спать.

Лиза задремала.

Разбудили ее голоса.

Они слышались из прихожей.

— Сейчас! — злорадствовал голос Игоря. — Сейчас мать тебе устроит! Сейчас она тебе голову открутит!

Что это он меня таким пугалом выставляет? — подумала Лиза.

Зажегся свет, Настя стояла в двери, съежившись, с виноватым видом.

— Мам, ты только не ругайся, — торопливо заговорила она. — Понимаешь, мы поехали на набережную погулять, ничего особенного, а потом смотрим — уже почти час, транспорта нет никакого, на такси денег нет ни у кого… Ну и мы пешком…

— Даже у Степана денег нет? — спросил Игорь.

— Его не было с нами.

— Так. А кто же был?

— Ну, люди всякие. Ты их не знаешь.

— Сколько?

— Какая разница?

— Большая! В пятнадцать лет она приходит в третьем часу ночи! А что будет потом? — накалялся Игорь, выполняя, быть может, роль Лизы (потому что посматривал на нее, словно каждую секунду ждал ее вступления в разговор, а пока был вынужден в одиночку нести тяжкий родительский груз). — Может, там всего один был? А? И не на набережной, а? Ты кем растешь? Кем вырасти хочешь? Панельной девочкой, да?

— Игорь, заткнись! — сказала Лиза. — Иди спать!

Игорь, оскорбленный тем, что его педагогический пафос не понят, ушел.

— Иди сюда, — сказала Лиза.

Настя, исподлобья глядя на нее, приблизилась.

Лиза подняла руку, Настя отшатнулась.

Она что же, била ее, что ли?

Лиза встала, обняла ее за плечи, усадила рядом с собой. Погладила по голове. Настя вдруг всхлипнула.

— Я тебя не трону. Я тебя била? Сколько раз я тебя ударила? — спросила Лиза.

— А я считала? А ты сама не помнишь? Раз пять. Два раза по роже, один раз полотенцем по спине, один раз сапогами тоже по спине и один раз по плечу курткой. А там пуговица была металлическая, у меня след от нее неделю не проходил.

— Я больше не буду, — сказала Лиза. — Только все-таки нужно предупреждать. В два — значит, в два. Если, конечно, я буду знать, что ты под защитой.

— Ага, так ты и разрешила!

— Если пообещаешь в два и придешь в два, разрешу.

— Ага. Скажешь: утром в школу, да то, да се!

— Ну и в школу. Поспишь поменьше один раз. Или на один урок опоздаешь. В конце концов, школа каждый день, а майская набережная не каждый день. Он симпатичный?

— Кто?

— Тот, с кем ты была.

Настя промолчала.

— Я никому не скажу. Мне просто интересно.

— Он в институте уже учится. Такой человек! Ты не представляешь, какой человек! На него все западают.

— Западают — это что?

— Ну, нравится он всем. А ему я нравлюсь.

— Я надеюсь, у тебя хватит ума не торопиться.

— В смысле, что ли, трахаться с ним? Обойдется! Годик подождет. А то я знаю их: свое получит и до свидания. Нет, я подинамить его хочу!

Настя сказала это удивительно опытным и разумным голосом.

— Вот и славно, — сказала Лиза. — Все, спи.

— Ладно. Нет, ты все-таки ничего у меня, — рассудила Настя. — Не самый худший вариант.

— Ты тоже, — сказала Лиза.

И они тихо посмеялись и разошлись.

Нет, как это ни грустно, Лиза пока не чувствует эту девочку дочерью. Никак не вспоминается. Но близость какая-то уже есть, тяготение к ней какое-то уже есть. Она говорила с ней как с самой собой — пятнадцатилетней. Поэтому, быть может, разговор и получился.

Все наладится.

Все будет хорошо.

Глава 5

Утром Лиза проснулась рано. Дочь уже собиралась в школу. Во искупление вчерашних грехов.

Игорь проворчал недовольно:

— Тебе к десяти, куда ты в такую рань?

Лиза не ответила. Спасибо за информацию. К десяти. Репетиции начинаются в десять. Надо выйти пораньше, чтобы у прохожих узнать, где находится театр и как к нему проехать.

Пока она собиралась, думая, что надеть, пока завтракала (вдруг появился аппетит и даже крабовые вчерашние палочки показались вкусными), пока оделась — уже двадцать минут десятого. Пора, пора.

Вдруг звонок в дверь.

Она открыла. За дверью стоял бодрый парень, вертя на пальце ключи.

— Я за вами, Елизавета Андреевна, — сказал он с веселой, нарочито почтительной фамильярностью. — Ефим Андреич послал.

— Спасибо. Я уже готова.

Это называется: повезло!

Но не слишком ли смел этот Ефим Андреич: актрису, с которой у него роман, привозить в театр на служебной машине?

Через десять минут шофер доставил ее к зданию театра, построенному в классическом стиле: колонны, портик, высокие окна, выкрашен белым и желтым. Обогнув здание, машина подъехала к служебному входу.

Выходя, Лиза охнула, оперлась рукой.

— Черт, опять!

— Что? — спросил шофер.

— Да нога. Ногу потянула. Идти трудно.

— Я помогу, — с готовностью подскочил шофер.

Этого Лиза и дожидалась.

Пожалуй, поддерживал ее шофер как-то уж слишком… Как-то даже…

Они поднялись на третий этаж, прошли по коридору и попали в большую комнату, по периметру которой размещались стулья, на них сидело несколько человек. У стены в центре был стол, за которым стоял, опираясь о спинку высокого кресла, мужчина лет пятидесяти, осанистый, с пышными и довольно длинными, седыми до белизны, волосами, что шло его лицу с чертами резкими и четкими. Он был во гневе. Шофер, усадив Лизу, сам сел рядом. С какой стати? Стало быть, он вовсе и не шофер?

— Изволили охрометь? — спросил беловолосый человек.

— Растяжение, — сказала Лиза.

— Это не отговорка! Семь человек ждут вас, исключая меня, меня можно не считать, на меня можно вообще не обращать внимания, но семь человек, которые все пришли к девяти, как я и просил. Вы ведь не были против? Я спрашиваю: вы не были против?

— Нет…

— Тогда какого черта? Растяжение? А позвонить можно было?

— У меня телефон не работает, вы же знаете.

— А автоматов разве нет у вас там? Муж у вас что, не мог позвонить, если вам доковылять трудно было? Тридцать четыре минуты десятого! Вы отняли у нас тридцать четыре минуты! Это если на всех. А умножьте на семь, сколько будет? А?

— Двести тридцать восемь минут! — вдруг браво выкрикнул тот, кого Лиза считала шофером. — Без двух минут четыре часа!