Мэриан Кайз - Замри, умри, воскресни

— Этого я тебе рассказать не могу, ты умрешь от ревности.

— Я справлюсь.

— Ладно. Он был новобранец из пожарной команды моего отца.

— Новобранец?

— Ну да, новенький.

— То есть он был пожарником? Черт, зачем я только спросил. Но ты рассказывай, рассказывай, теперь я хочу знать все. Верзила небось?

— Еще какой. Сто девяносто ростом, руки как бревна, он штангу тягал. А грудь у него была… Прижмет меня, да так, что и не охнешь, пока сам не отпустит.

— А-а.

Жожо расхохоталась.

— Сам спросил. Но знаешь? Быть гориллой с широченной грудью — дело нехитрое, меня этим не проймешь.

Самое смешное было то, что, только влюбившись в Марка, Жожо обнаружила, что к нему неравнодушны буквально все — и Луиза, и Пэм, и все остальные.

Удивительно было, как она раньше этого не замечала.

— Я думала, ты в Джима влюблена, — сказала она Луизе. — Нет?

— Пойми меня правильно, — сказала та, — Джим замечательный, но Марк… Марк — это воплощенный секс. Я бы за это… минуточку… дай подумать… Да, за одну ночь с Марком Эвери я бы согласилась никогда в жизни не покупать новой обуви — видишь, до чего дошло? — Она театрально передернула плечами. — Бьюсь об заклад, он настоящий зверь.

Воскресенье, утро

Проснувшись, Жожо потянулась за книжкой Вудхауза. Рядом с кроватью у нее всегда была припасена стопка приятного чтива. Она обожала Вудхауза, Агату Кристи — все, что читала еще в юности в Нью-Йорке и что будило фантазию насчет ее британских корней. Даже теперь, когда она отлично понимала, насколько далеки книги от реальной жизни, она читала с удовольствием.

Потом она встала и принялась за глажку, коротая время, пока не настанет удобный час для традиционного звонка родителям в Куинс. Жожо говорила с ними каждую субботу, и всякий раз разговор в точности повторял предыдущий, недельной давности.

— Привет, пап!

— Ты когда приедешь?

— Мы только что виделись! На Рождество, забыл? Всего месяц назад!

— Ты не поняла. Когда ты приедешь насовсем? Мама о тебе беспокоится. Ты же знаешь, в участке тебя в любой момент на работу возьмут. — Послышался какой-то шум. — Да подожди ты! Она и моя дочь тоже! — Вздох. — Ну вот, мама рвется с тобой поговорить.

Чарли завладела трубкой, послышались помехи.

— Здравствуй, доченька, как у тебя дела?

— Хорошо, мам, все в порядке. Вы все здоровы?

— Да. Не слушай этого старого дурака. Он просто за тебя волнуется. Есть хоть какая надежда…

— Мам, я постараюсь приехать летом, хорошо?

Десять минут спустя она повесила трубку и, чувствуя себя виноватой, принялась оправдываться перед своим рюкзачком:

— Понимаешь, я живу здесь! Это теперь мой дом. Она обожала свой рюкзачок. С ним всегда можно поговорить, это намного удобнее, чем иметь собаку.

После этого она поспешила на автобус до Вест-Хэмпстеда, где жили Бекки и Энди. На метро было бы быстрее, но Жожо предпочитала автобус: можно ехать и глазеть по сторонам. В Лондоне она жила уже десять лет и продолжала относиться к нему с нежностью, хоть и признавала в душе, что до Нью-Йорка ему еще далеко, особенно в части ухода за ногтями.

— Вот хорошо, — обрадовался Энди, открывший на звонок. — Мы как раз собрались в «Сейнсбери», поможешь пакеты нести.

Закупив продовольствие на неделю вперед, они потащили Жожо в магазин для садоводов.

— Ты не против, что я у вас тут третьего лишнего изображаю?

— Да нет, — ответил Энди. — Вносишь некоторое разнообразие, да и тема для разговоров появляется.

Бекки и Энди жили вместе уже полтора года и обожали притворяться, что никогда не занимаются сексом и вообще жуть как надоели друг другу. Жожо знала: это верный признак того, что они друг от друга без ума. Не станут люди шутить на эту тему, если абсолютно не уверены в незыблемости своих отношений. Как следствие — Бекки жаждала всех видеть счастливыми и устроенными, а больше всего — Жожо.

— Сестры Уайатт устраивают вечеринку, — объявила Бекки, когда все вернулись домой и выгрузили на кухне покупки.

Сестры Уайатт — Магда, Марина и Мейзи — были подружками Бекки, они с полгода жили вместе, перед тем как Бекки въехала в этот дом вдвоем с Энди. Это были светловолосые, шикарные красавицы, к тому же богатые и на удивление добросердечные. Они вращались в сферах с более высоким, чем у Бекки, октановым числом, но это не мешало им сохранять к ней дружеское расположение и приглашать на все свои вечеринки, а заодно и Жожо.

Бекки была неравнодушна ко всем трем, все три были неравнодушны к Жожо, и даже Жожо была слегка неравнодушна к Магде, старшей из сестер, наделенной самыми выдающимися организаторскими способностями. «НО НЕ В СЕКСУАЛЬНОМ ПЛАНЕ», — всякий раз прибавляла она, когда расхваливала Магду перед Энди.

— Это не имеет значения, — отвечал тот. — Я их боюсь. Уж больно они… не такие, как все.

— Мейзи исполняется тридцатник. Гулять будут в родительском особняке в Хэмпстеде. Правда, это будет только в июне, но они хотят убедиться, что ты сможешь прийти.

— В июне?! — воскликнула Жожо.

— Это что, так теперь принято в высшем свете? — удивился Энди. — Приглашать за несколько месяцев вперед?

— Откуда мне знать? Да, и учти: это будет маскарад.

— Маскарад! — простонала Жожо. — Ну почему обязательно маскарад?

Маскарады она ненавидела — с обычным-то нарядом всегда проблемы — и всякий раз наряжалась красным чертом: черное трико от подбородка до щиколоток, красные рожки в волосах и красный хвост на заднице.

— Зато это будет потрясающая вечеринка. Бог даст, ты там с кем-нибудь познакомишься. Ну… — Бекки смутилась, — с каким-нибудь холостяком.

— Не все же такие везучие, как ты, — сказала Жожо.

— Это верно, таких, как я, больше нет, — подхватил Энди.

— Да кому ты нужен, кроме меня? — усмехнулась Бекки.

— Да уж, — согласилась Жожо, хотя в душе считала, что Энди слишком симпатичный парень, чтобы не поглядывать налево.

— Завтра на работу, — грустно объявила Бекки, отрываясь от газеты. — Вчера мне приснилось, что я дала «Бритиш Эруэйз» неправильный расчет и выплатила лишнюю компенсацию сотням людей, а ведь они даже не мои клиенты. Но скоро, кажется, станут ими, — мрачно добавила она. — Если так и дальше пойдет, не успеешь и глазом моргнуть, как моими клиентами окажутся все компании в мире, чтоб их… Настоящий был кошмар, проснулась в холодном поту.

— Это переходит в наваждение, — прокомментировал Энди. — Тебе надо поговорить с твоей Элизой.

— Как?

— Спокойно. Скажи ей то, что говоришь мне.

— А если кончится неприятностями?

— Неприятностями? Это же работа, не принимай все так близко к сердцу. Бери пример с Жожо. Когда кто-то в конторе делает ей гадость, она им так прямо и заявляет. — Энди замолчал. — И не забудь: она спит с боссом, а это действительно чревато неприятностями, и нешуточными.