Жаклин Брискин - Все и побыстрее

— Гидеон, — сказала она, — Курт не виноват, что все так получилось. Он очень любит вас.

— Не старайся, все равно не получишь ни пенни.

Гонора едва держалась на ногах.

— Я бы не приехала сюда, но у меня просто нет выхода. Курт оставил мне большую сумму… но я… я сделала глупость. Мне нужно всего сто долларов.

— Ты и твой отец! Вы упустили свой шанс, а теперь побираетесь!

— Папа вернулся в Лондон. Ему предложили хорошую работу.

Гидеон недоверчиво посмотрел на Гонору. Его взгляд говорил: я поверю этому только в том случае, если у меня будет достоверная информация.

— Я уже достаточно сделал для Айвари, — сказал Гидеон злобно, — и не собираюсь помогать его ублюдку.

При слове «ублюдок» сердце Гоноры упало, в глазах потемнело, руки непроизвольно сжались в кулаки. Она была оскорблена до глубины души. Как смеет этот отвратительный коротышка так оскорблять ее еще не родившегося ребенка? Неужели в этом мерзком типе, женившемся сначала на ее тетке, а затем на сестре, нет ничего человеческого? Пытаясь взять себя в руки и держаться с достоинством, Гонора спокойно ответила:

— Мне вас жаль, Гидеон. Наверное, жизнь поворачивалась к вам не лучшей своей стороной.

— Вон!!!

Гонора медленно направилась к двери. Бледная и спокойная, она спускалась по лестнице. Когда Гонора подошла к выходу, дверь открылась, и она увидела Кристал. Столкнувшись нос к носу, сестры застыли на месте и внимательно оглядели друг друга.

Кристал в серебристой норковой шубе и такой же шапочке была чудо как хороша.

Гонора протянула к ней руки.

— Крис, — прошептала она, — Крис, я так соскучилась по тебе.

Взгляд Кристал остановился на животе сестры.

Золотистая головка, увенчанная серебристым мехом, отвернулась в сторону, левое плечо дернулось, губы скривились в усмешке. Вся ее фигура выражала презрение.

— Мы поженились, — начала оправдываться Гонора, — мы поженились… — Она бросилась к двери. Запах дорогих духов сестры преследовал ее.

Гонора бежала по Мейден-стрит. Перед ее мысленным взором стояло лицо сестры. В нем не было ничего от прежней Кристал, только холодная, презрительная жалость.

Гонора села в машину и закрыла лицо руками. По ее щекам текли слезы.

К полуночи Гонора добралась до дому. Не раздеваясь, она упала на постель и забылась в тяжелом, крепком сне. Когда Гонора проснулась, было еще темно. Она достала свою старую юбку, которую носила еще в Эдинторпе, — единственное, что осталось из всех ее вещей, привезенных отцом, и, вооружившись иглой и ножницами, стала ее расставлять.

К десяти часам утра юбка была готова и отпарена. Гонора оделась. Широкая юбка и длинный вязаный свитер скрывали ее беременность.

Гонора вышла на улицу. На двери кафе висело отпечатанное на машинке объявление: «Требуется опытная официантка. Неполный рабочий день. Обратиться к управляющему».

Управляющий позвонил в Сан-Франциско, и Эл Строуд дал ей хорошую рекомендацию.

— Вы приняты, — сказал управляющий, — приступайте к работе.

Прошло всего тридцать пять минут, как Гонора переступила порог кафе, и вот она уже обслуживает своего первого клиента.

Глава 20

Кафе «Пиг-Визл», где работала Гонора, обслуживало посетителей с завтрака и до обеда, то есть до двух часов дня, когда, согласно закону Калифорнии, закрывались все кафе.

Рабочий день Гоноры длился пять часов с разбивкой на два периода: она являлась в кафе к семи часам утра, когда посетители приходили завтракать, и уходила в девять, затем возвращалась к одиннадцати тридцати — время ленча — и в половине третьего ее рабочий день заканчивался.

Во время перерыва Гонора приходила домой, ложилась на диван, поднимала повыше распухшие ноги и размышляла о том, что ждет ее впереди, стараясь не думать о плохом. Но тревожные мысли не покидали ее. Что будет с ребенком? Не повредит ли ему ее тяжелая работа? Сколько она еще выдержит? Где Курт, что с ним? А вдруг он попал в аварию? Гонора была рада, когда перерыв заканчивался, и она опять бежала на работу, где ей некогда было думать.

У Гоноры всегда был прекрасный цвет лица, но сейчас кожа потемнела и покрылась пятнами, которые она замазывала жидкой пудрой, боясь, что хозяин кафе догадается о ее беременности. Но больше всего ее беспокоили распухшие колени, которые так любил целовать Курт. Придя в очередной раз на прием к доктору Кепвеллу, она поделилась с ним своим беспокойством.

— Скажите, доктор, распухшие колени — участь все беременных женщин?

Не отрывая взгляда от регистрационной карточки, в которой он записывал результаты осмотра, доктор ответил:

— Беременность не украшает женщин. Сейчас главное, что ваш ребенок развивается нормально. Его сердце бьется сильно и ровно. — Вопрос Гоноры остался без ответа, и беспокойство не покидало ее.

Выходя из кабинета доктора Кепвелла, Гонора увидела рыжеволосую женщину на последнем месяце беременности. Она направлялась в дальний конец коридора, и Гонора вспомнила, что там находится предродовое отделение. Возможно, она сможет задать свой вопрос кому-нибудь из женщин или акушерок. Гонора последовала за рыжеволосой. В просторном кабинете, куда она вошла вслед за женщиной, было много беременных, и все на последнем месяце. Гонора в нерешительности остановилась на пороге. Что она скажет? Привет, я пациентка доктора Кепвелла, и меня беспокоят распухшие колени? У вас они тоже опухают?

Дежурная няня, которой рыжеволосая передала большой пакет с одеждой, вопросительно посмотрела на Гонору, но она так и не решилась задать свой вопрос. Гонора повернулась и направилась к выходу. «Мне нужно экономить каждый пенни, чтобы иметь деньги, когда придет время родов», — мелькнуло у нее в голове.

Как-то дождливым днем в середине апреля Гонора сидела за угловым столиком и ела дежурное блюдо — рагу из цыпленка с отварным картофелем, морковкой и горошком. Служащие кафе имели право на бесплатный обед. Кто-то дотронулся до ее плеча.

— Привет, незнакомка, — услышала она голос.

Гонора подняла голову и увидела Ви. Последний раз они виделись в августе. Тогда Ви сказала ей, что некто предложил ей переехать в Сан-Бернардино, и она надеется, что снова выйдет замуж. Несмотря на два развода, Ви была большой оптимисткой и еще надеялась устроить свою личную жизнь. Перед отъездом Гонора пыталась разыскать Ви, но Эл Строуд сказал, что она не оставила обратного адреса.

— Давненько мы не виделись, — усмехнулась Ви.

На глаза Гоноры навернулись слезы, и она вскочила, чтобы обнять свою старую подругу, но, вспомнив о животе, снова опустилась на стул. Ей не хотелось, чтобы Ви заметила ее беременность.