Джоан Коллинз - Чертовски знаменита

А Катерин знала, что будут другие разы, когда он обнял ее за талию, наклонился к ней и сказал:

– Вы сегодня самая красивая здесь женщина, Китти, причем намного красивее всех.

Когда Жан-Клод вез ее домой, они со смехом обсуждали вечеринку. Катерин ядовито копировала миссис Люпино и ехидно подражала фальшивому акценту английских высших классов Элеонор. Они перестали хохотать только у ворот дома Катерин.

Ее сердце стучало так громко, что она боялась, Жан-Клод услышит. Чугунные ворота распахнулись, и тут она заметила, что в комнате Томми все еще горит свет. Это, несомненно, помешает Жан-Клоду пойти дальше, чем выпить рюмку на посошок. То, что Томми в такой час не спал, грозило новыми проблемами. Последнее время он вел себя прекрасно, просто идеальный сын. Возможно, она приняла желаемое за действительное?

Пока Катерин возилась с ключами, Жан-Клод стоял у входной двери. Взял ее за руку и тихонько сжал.

– Значит, мы встретимся в пятницу. Вам нравится Палм-Спрингс, Китти?

– Я обожаю Палм-Спрингс, – прошептала она.

– Вот и хорошо.

Он нежно поцеловал ее в губы и снова прошептал:

– Вы самая прекрасная. – Сел во взятую напрокат машину и уехал.

Катерин слегка разочарованно смотрела ему вслед. Но зачем горевать, пятница – это послезавтра. Она может подождать, а пока ей следует заняться сыном.

Китти почувствовала беду, только подойдя к двери Томми. Рэп-музыка внутри звучала оглушающе. Она громко постучала, но он явно не услышал стука. Толкнув дверь, она вошла и увидела его, лежащего одетым на постели. Глаза закрыты, на щеках следы слез. Рядом с кроватью на полу – бутылки из-под пива, десятки оберток от конфет, а на груде грязных носков – целая перевернутая пицца. Комната выглядела так, будто там побушевал дикий зверь.

– Томми, что здесь происходит, черт побери?

Он не ответил, даже не открыл глаз, а дикая музыка продолжала сотрясать комнату. Она прошла к телевизору и выключила звук. Это подействовало, Томми зашевелился.

– Зачем выключила, мама? – Он открыл глаза, выражение их было злым.

– Томми, уже далеко за полночь. Тебе завтра в школу. Почему ты еще не спишь – что случилось?

Он посмотрел на нее с пьяной усмешкой и легонько икнул.

– А ничего, мам. Абсолютно ничего. Я в порядке. – Он говорил невнятно. Прищурившись, Катерин подошла к кровати. Он попробовал отвернуться, но она взяла его лицо в ладони и повернула к себе. Зрачки сузились до размеров булавочной головки, а на лице было какое-то странное, вялое выражение.

– Томми, – сказала она, стараясь скрыть панику. – Где ты был? Что ты делал?

– Я был с отцом. – Он упрямо отодвинулся от нее.

– В самом деле? И как он?

– Нормально, наверное. Но он живет в жутком свинарнике, мама. – Сын уставился на нее обвиняющим взглядом. – Как можно жить на те крохи, что ты ему даешь?

– Крохи? Да ты понимаешь, о чем говоришь, Томми? Мы с ним разведены. Мы все решили в суде. По справедливости.

– Ага, для тебя, но не для него. – Томми выпил глоток пива и взглянул на мать с вызовом. – Уж эти женщины… нельзя с ними жить… и убить всех нельзя. – Он хихикнул.

– Ты накурился, верно, Томми?

Его лицо приобрело обиженное выражение. Она встряхнула его за плечи.

– Отстань, мам, – заныл он.

– Не выйдет. Пока не скажешь правду. Тебе отец дал наркотики? – Его испуганные, настороженные глаза подтвердили, что она попала в точку.

– Ну и дал, и что? Подумаешь, один косячок.

– Один косячок? И все? Твой отец выздоравливает от тяжелой болезни и не только сам принимает наркотики, но и дает их тебе, и ты говоришь «и что»? Что с тобой происходит, черт побери, Томми?

– Ты слишком старомодная, мама. Шагай в ногу со временем! Курить травку ничуть не хуже, чем пыхтеть этими твоими любимыми «Мальборо». – Он снова включил телевизор на полную мощность. – Спустись на землю, мам. Все ребята теперь курят – все, и, что бы ты тут ни говорила, это не остановит ни меня, ни кого другого.

Она понимала, что бесполезно спорить с пьяным и одуренным наркотиком человеком, даже если это твой сын.

– Ладно, Томми. Похоже, мне не помешать тебе делать то, что делают другие ребята, – пробормотала она. – Но одно я тебе скажу. Мне никогда не приходилось встречать человека, который колется, нюхает или курит травку, или как ты там это называешь, и у которого мозги бы работали нормально. Наркотики разрушают твой мозг, Томми, высушивают его.

Ее слова его нисколько не обеспокоили. Он откусил кусок пиццы, запил его пивом и пробормотал:

– Спокойной ночи, мам, увидимся утром. – Но глаза его не отрывались от экрана.

Она тяжело поднялась к себе в спальню, но тут ее мысли вернулись снова к Жан-Клоду и Палм-Спрингс.

Она займется Томми после уик-энда. На эти два дня она выкинет все свои проблемы из головы.

– И ничто меня не остановит, – тихо пообещала она самой себе, расчесывая волосы. – Теперь меня ничто не остановит.

Белое бунгало Квентина в Палм-Спрингс располагалось немного в стороне от Боб-Хоуп-Драйв. Оттуда открывался прекрасный вид на поле для гольфа, покрытое густой зеленой травой, и дух захватывающую панораму гор Джасинто с алыми вершинами. Жан-Клод и Китти приехали после обеда в жуткую жару, и он предложил немедленно поплавать.

– Здесь нет прислуги, – сказал он ей. – Домик крошечный, но Квентин любит, чтобы ему никто не мешал, да и я тоже.

«И я тоже», – подумала Катерин, раздеваясь в забавной спальне в стиле пятидесятых годов. На стене висели очаровательные индейские офорты, а деревянные полы были прикрыты выцветшими коврами атцеков.

Из двух спален бунгало Жан-Клод отдал Катерин большую. Он занес в спальню свой саквояж, потом отнес на кухню несколько пакетов с продуктами, до того стоявших у черного хода.

Катерин натянула гладкий черный купальник и скорчила гримасу, взглянув на себя в полный рост в зеркало.

– Слишком жирна, – пробормотала она. – Садись-ка на диету, детка, иначе Гейб снова вызовет тебя на ковер.

Она швырнула на постель последний сценарий. Он был в желтом переплете, на котором было напечатано: «Семья Скеффингтонов № 106. Кто виноват?»

Ей обязательно нужно прочесть сценарий за уик-энд, но голова была занята Жан-Клодом. Она понимала, что сосредоточиться не сможет. Катерин почувствовала, как встают дыбом волоски на ее руках в предвкушении, и, несмотря на жару, по телу пробежала дрожь.

Она слышала, как он напевает в кухне, раскладывая продукты по полкам.

«Он здорово аккуратный, – подумала Катерин. – Ему бы женой быть. То, чего мне не хватает».

Катерин никогда не любила домашнюю работу, и к тому же теперь даже визит в ближайший мини-маркет заканчивался небольшим столпотворением, так что она редко заходила на кухню, а уж готовила и того реже.