Меган Куин - Автор любовных романов - девственница

— Да, это правда, не так ли? Сценарий свидания сложен. Я считаю, что трудно встретить искреннюю женщину, настоящую женщину, такого человека как я сам, Рози. Теперь, расскажи мне об этих gatos.

— Gatos? — спросила я, пытаясь понять его микс из английского и испанского.

— Ты знаешь, gato. Эх, это слово, полностью вылетело из головы. Ну, ты понимаешь, мяу, — произнес он милым голосом, заставляя меня хихикать.

— О, кошки.

— Да, кошки. Это слово убежало от меня. Расскажи мне о кошках.

— На самом деле, не о чем рассказывать. Они раздражают и поглощают всю мою рабочую жизнь. Прежде чем прийти сюда, я избежала конфронтации с их главарем. Он пытался испортить мои штаны, но я смогла перехитрить его.

— Складывается ощущение, что тебе не нравятся эти кошки, — усмехнулся он.

— Нет, я их не люблю, но некоторые из них милые.

— Значит, в твоем офисе есть кошки?

Не самый романтичный разговор, который у меня когда-либо был, но я сделала пару глотков «Маргариты» и продолжила.

— Да, их слишком много. Наш босс, Глэдис, считает, что нам нужно жить в среде кошек, когда мы пишем о них.

— Должно быть... они пахнут иногда, — скривился он.

— О, у них целая комната, чтобы делать свои дела. Я держусь от этой комнаты так далеко, как это возможно. С этим приходится справляться бедным интернам.

— Интернам?

— Да, эмм, обычно это студенты в колледже, которые работают там в свободное время. Нечто хорошее, чтобы добавить в резюме.

— А, понял. Значит корм и кошачьи лотки хороши для резюме, — подразнил он, заставляя меня смеяться.

— Иногда, ты берешь то, что можешь получить.

— Тогда я рад, что не интерн.

Посасывая соломинку, я отстранилась и спросила:

— Так чем ты занимаешься, Алехандро? — я знала, что он делал; это было в его анкете, но я пыталась отойти от разговора о кошках.

Он небрежно сделал глоток своего напитка и поддерживал со мной зрительный контакт, пока говорил; это было довольно впечатляюще, вообще-то.

— Я художник. Моя квартира сразу за углом. Если тебе и дальше будет со мной комфортно, я могу показать тебя некоторые свои работы.

Довольно странно, но мне было комфортно с ним, даже если иногда он мог быть резким.

— Звучит потрясающе. С чем по большей части работаешь?

— Масла, только масла. Я считаю, что смешивание цветов и работа с густой краской дает мне больше движения на холсте.

— Уверена, твое искусство сказочное.

Сказочное? Я посмотрела на свой напиток и заметила, что почти прикончила его. Филип был прав, она хороша, но я уже чувствовала, что она подкрадывается ко мне. Время притормозить.

— Я никогда не слышал «сказочное» в свой адрес, но у меня есть галерея в Сохо.

— Правда? Должно быть, ты очень хорош.

— Делаю все, что могу, — ответил он, скромно, учитывая, что у него галерея в Сохо.

— Так откуда ты? Ты точно не коренной житель Нью-Йорка с этим прекрасным акцентом?

Он улыбнулся мне и взял за руку, так что наши пальцы переплелись.

— Я родом из Испании. Мой отец не слишком гордился моими художественными способностями, так что когда мне исполнилось восемнадцать, я решил жить собственной жизнью, где отец не будет смотреть на меня свысока. Я был в состоянии переехать в Америку, заработать гражданство, и обеспечивать себя. И я, вроде как, горжусь этим.

— Ты и должен. — Я хотела ему поаплодировать, но подумала, что это будет слишком, к тому же наши руки были соединены, и я наслаждалась мягкими кругами, которые он вырисовывал на тыльной стороне моей ладони.

— А вот и мы, — сказала официантка, расставляя тарелки с тако.

На трех маленьких лепешках лежали рыбные тако со сливочным соусом, шинкованной капустой и лаймом. Сбоку небольшая чашеобразная лепешка с бобами. Это был новый взгляд на мексиканскую еду, чем я очень наслаждалась.

— Выглядит потрясающе.

— Да, дорогая. Это будут лучшие в мире тако, которые украсят твой прекрасный ротик. Хочешь, чтобы я показал тебе, как их есть, да?

— Пожалуйста, — я показала ему, чтоб он продолжил.

К сожалению, он отпустил мою руку и взял лайм со своей тарелки. Я наблюдала, как его сильные руки выдавили сок лайма на тако, и затем, быстрым движением, он поднял тако и откусил.

— Просто.

— Полагаю, что так.

Как Алехандро, я взяла лайм, выжала сок на тако и укусила. Сначала мой язык ударила кислота лайма, затем специи соуса и приятный вкус рыбы. Пищевой-газм ударил мне в голову, когда я почувствовала, что закрыла глаза, и с моих губ слетел маленький стон.

— Они потрясающие, — признала я, как только проглотила.

— Наблюдать, как их ешь ты, намного лучше, — ответил он.

О, я попала в беду.

Остаток ужина мы ели свои тако, легко разговаривали о своих жизнях в Нью-Йорке и бросали взгляды друг на друга при каждом удобном случае. Делани была права. Алехандро был в списке: «Нужно пойти с ним на свидание». Лишь от того, как он смотрел на меня, я чувствовала, как Вирджиния хлопает с согласием, и мои груди кричат: «Да, пожалуйста».

Алехандро оплатил наш счет, не обращая внимания на мое предложение помочь. Он поднялся со своего стула и протянул руку.

— Ты не хотела бы посмотреть мои работы, дорогая?

— С удовольствием, — ответила я, когда поднялась и поняла, что меня пошатывает. После одной «Маргариты» я была уверена в этом.

С его рукой, сжимающей мой локоть, он вывел меня из ресторана, за угол, и вверх по лестнице. Он не шутил, что близко живет.

Я ждала, пока он открыл дверь и провел меня на второй этаж, где была запертая раздвижная металлическая дверь. Снова, он открыл дверь, отодвинул ее в сторону, включил свет и завел меня внутрь.

Цвет захватил мои чувства, когда я рассматривала картину за картиной, красочных, но очень голых женщин.

О боже мой!

11 глава

Беличий хвост

— Тебе нравится мое искусство? — спросил Алехандро, заводя меня в свою квартиру.

Большие соски, маленькие соски, квадратные соски, абстрактные соски, волосатые вагины, абсолютно голые вагины, широко раскрытые вагины, вагины, с пальцами внутри...

— Вау, — ответила я, осматривая множество обнаженных женщин, украшающих каждый сантиметр стен. — Я не знала, что вагина может быть зеленой.

Он хихикнул у моего уха и прошептал глубоким, хриплым голосом:

— Это искусство, дорогая. Вагина может быть любого цвета, каким ты хочешь, чтобы она была.

Кивая, я подошла к одной из самых маленьких картин, чтобы получше разглядеть.

— Ты рисуешь лишь голых женщин?

— Нет, еще я рисую автопортреты.

— Правда? — спросила я, с интересом и весельем. Я чувствовала, что раскачиваюсь взад и вперед.

— Да, хочешь посмотреть?