Сьюзен Виггз - Просто дыши

— Давай, дворняга, — обхаживала она ее. — Ты знаешь, что ты хочешь это. И я тебя никогда не обижу.

Собака вытянула спину и обнюхала крекер, все ее тело вздрагивало от желания съесть угощение. Ближе… подходи, думала Сара. Иди сюда, иди, иди. Она наклонилась, отчаянно желая обрести в дворняге друга.

Собака дернулась назад, хвост между ног.

— Хорошо, — сказала Сара. — Как хочешь. Голодай, если тебе так угодно.

Она подбросила крекер, тот упал на землю, и Сара зашагала обратно к коттеджу. На заднем крыльце она обернулась, чтобы увидеть, как собака приканчивает крекер и потом садится, полная внимания.

Морда дворняги была наполовину белой, наполовину черной, а в ее глазах светился недюжинный ум.

Сара наполнила большую миску водой, поставила ее на ступеньки и вошла в дом, решив не беспокоиться о том, когда собака ее выпьет. Кроме того, она торопилась смыть с рук запах копченой сельди.

14

— В этой ситуации мы начинаем выглядеть идиотами, — признал Уилл, огибая садик за школой. В их районе возник еще один пожар, и после того, как он случился, они разбирались с разрушениями.

— Может быть, мы и есть идиоты, — объяснила Глория. — Кто-то поджигает дома прямо у нас под носом, а мы не можем его остановить.

Она со злостью пнула старую банку растворителя для краски. И снова было просто удачей, что никто не пострадал от огня. Ущерб был нанесен только собственности. Уилл решил не полагаться лишь на удачу, чтобы оградить людей от огня. Он хотел прижать к ногтю этого подонка.

— Итак, как мы можем быть уверены, что это один и тот же парень?

— Мы не уверены, но я кишками чувствую, что это так. И тем не менее тут нет никакой логики, — сказал он. — Интервалы между атаками беспорядочны, катализатор всякий раз разный. Как, черт побери, детективы по поджогам собираются вычислить этого придурка?

— Это не наша проблема.

— Но это происходит здесь. В таком маленьком местечке парень не может чихнуть так, чтобы весь город это не услышал. Как кому-то удается выходить сухим из воды со всем этим дерьмом? — Он знал о поджигателях, которые делали свое дело пять, шесть, даже десять лет, и никто их не поймал.

— Мы кое-что проглядели.

— Кроме шуток… — Уилл изучил оставшиеся после пожара улики уже в тысячный раз. Техники расследования поджогов были сложными, но департамент небольшой. Пока тут только повреждения собственности, активной работы по расследованию не будет. Он изучал даты, время и детали, пока его глаза не заслезились. Он думал, что должно быть что-то, имеющее значение во всех этих случаях как в групповых. Но ничего не было. Ничего, кроме… — Каждый из этих пожаров был в нашу смену, — сказал он.

— Тут один шанс из трех, что любой пожар окажется в нашу смену.

— Но три подряд? — спросил Уилл.

— И что тебе это дает? Кто-то поджигает дома, чтобы достать одного из нас? Нас обоих?

— Тут есть над чем подумать. Итак. Кого ты в последнее время обидела?

Он шутил, но Глория покраснела, наклонила голову и пробормотала что-то.

— Что такое?

— Мой бывший, — нехотя ответила она, не глядя на него. — Наш дом наконец-то продан, и он ужасно себя вел все это время. Он оспаривал каждый грош.

Уилл встречался с Дином всего несколько раз. У него сложилось впечатление, что этот парень не ценит свою жену и не понимает, как она отчаянно несчастна.

— Ты думаешь, он занимается поджогами?

— Он ленивый сукин сын. Устраивать поджоги для него слишком много работы.

— Может быть, это не он пытается тебе навредить, — предположил Уилл, — а, например, Руби?

Глория пожала плечами:

— У нее нет бывшего. Только эта отмороженная дочка.

— Глиннис? Она никогда не казалась мне отмороженной, — удивился Уилл.

— Да уж, ну понимаешь, это не ты встречаешься с ее матерью. — Глория подняла металлический прибор, искореженный до неузнаваемости. — Пожары случались в мое дежурство, это правда, но они также случались и в твое.

— Да. — Уилл уже напрягал мозги на этот предмет.

— Твоя бывшая тоже не подарок.

Он этого не отрицал. Он не сделал этой женщине ничего плохого, он предоставил ей и ее ребенку прочный дом и обустроенную жизнь. Но этого не было достаточно для того, чтобы заставить Марисоль оставаться чистой и трезвой. Безопасность не является гарантией счастья.

— У нее руки коротки, чтобы устраивать эти поджоги, — сказал он. — И она никогда не знала моего графика, когда мы были вместе, так что я не представляю, как бы она узнала его сейчас. Кроме того, разве одним из главных мотивов поджога не является стремление привлечь к себе внимание? А я уверен, что она никогда не хотела добиться его от меня.

В поле зрения появился скиповой погрузчик службы, по контракту расчищающей завалы.

— Давай все упакуем и пошлем в лабораторию, капитан. Я хочу вовремя закончить дежурство и смыть дым со своих волос. У меня сегодня вечером встреча группы поддержки.

— Что за группа поддержки?

— Я хочу сказать, если ты не возражаешь задержаться.

Он нахмурился.

— Точно.

Она пожала плечами:

— У меня все еще есть проблемы. Разве не у всех у нас так?

— Я бы лучше провел время с Авророй.

Она посмотрела на него, словно собиралась сказать что-то еще. Вместо этого она двинулась к душу, стаскивая с себя одежду.

В увитом розами коттедже у моря Сара Мун медленно распутывала клубок своих мыслей и чувств. Она поняла, что теряет разум. Словно жертва прогрессирующего слабоумия, она могла мысленно наблюдать этот процесс. Она даже сфокусировала его на своих комиксах, когда вспоминала о том, что нужно рисовать, и каждую неделю посылала их по электронной почте.

Она не была бредовой сумасшедшей, что стало для нее источником огромного облегчения и неуместной гордости. Она была тихой, ненавязчивой сумасшедшей. Даже тонкой в своем роде. Она вставала посреди ночи, чтобы поесть взбитых сливок, и слушала коллекцию Эдит Пиаф, принадлежащую ее тетушке, она пела в одиночку на гнусавом французском — а ведь она даже не говорила по-французски. Она залила растения в оконных ящиках до смерти, она утопила их в своем гипервнимании.

Иногда ее безумие не было таким безобидным, понимала она со вздохом, стоя у витрины «Магического боба». Кафе и газетный киоск были на расстоянии десятиминутной прогулки от ее дома, и она ходила туда ежедневно, чтобы купить газеты, журналы и романы в бумажных обложках.

В это утро она поднялась рано, намеренная провести нормальный день. Она приняла душ, сделала макияж и надела подходящую одежду — черные джинсы, полуботинки и бежевый свитер — и двинулась в город за латтте, ячменной лепешкой и газетой. У кассы она заметила, что клерк смотрит на нее со странным выражением на лице.