Джоди Питт - Любовь на краю света

— Как вы думаете, о чем они поют? — стараясь перекричать вой электроинструментов, поинтересовалась Люси.

Элма покачала головой.

— Думаю, нам будет лучше как можно дольше оставаться в неведении.

Женщины засмеялись, продолжая наблюдать, как дети прыгают и корчатся на песке. Элму поразила та природная грация, с которой извивалась ее сестричка, будто телом ее овладела какая-то древняя богиня плодородия. Ее движения, разумеется, не дотягивали даже до самой невинной стадии эротики, но… Элма все равно была заинтригована. Она пыталась представить себе, решилась бы она в возрасте Адел на столь откровенные телодвижения под звуки рок-музыки. Мысль об этом заставила ее громко рассмеяться.

— Что вас так развеселило?

Подняв глаза, Элма увидела Крейтона, стоявшего рядом с ее креслом. Согнав с лица улыбку, она пожала плечами.

— Нет, ничего. Просто смотрю на детей — как быстро с них слезает шелуха миллионов лет эволюции.

Последние слова ей пришлось прокричать, потому что музыканты взяли последний аккорд уже на пределе возможностей человеческого уха.

— Ух! — воскликнула с облегчением Люси. — Теперь, когда их место займет группа Рона, и нам, старикам, будет чем развлечься. — Она взяла на руки сына и послала Крейтону одну из своих ослепительных улыбок. — Рада, что ты снова с нами, Крей. — Взглянув на свою соседку с еле скрытым намеком, она добавила: — Желаю приятно потанцевать.

Крейтон улыбнулся ей и сел в освободившееся кресло.

— Вам здесь нравится? — спросил он в минуту затишья, пока парни из «Ржавчины» покидали импровизированную сцену, а на смену им поднимались другие музыканты, явно старше, но не менее заросшие.

Элма кивнула.

— Прекрасные люди здесь, на островах.

— Кажется, и вы им приглянулись.

Не зная, как ей отнестись к этой фразе, и, главное, тону, каким она была произнесена, Элма сделала вид, что ее внимание всецело занято приготовлениями на сцене. В тот момент как раз заканчивал устанавливать свое оборудование барабанщик, которому на вид можно было дать лет тридцать с небольшим. Какая муха укусила Крейтона? Не могло же его огорчить то, что все холостяки на острове в этот вечер буквально не отходили от Элмы ни на шаг? Или ее победа в одном из шутливых забегов «в три ноги», которую она разделила с обаятельным молодым человеком по имени Эд Маркелофф? Скорее всего, это ее досужие домыслы: станет такой красавец, как Крей, испытывать проблемы с женщинами!.. Однако что-то в его взгляде показалось ей странным, непривычным.

— Скоро начнут жарить палтуса, — заметил Крей, чтобы как-то заполнить образовавшуюся паузу.

— Как? — переспросила она чуть ли не с ужасом. — Опять еда?

Кажется, ее реакция изумила его.

— Мы ведь отмечаем наступление лета и надеемся на хороший улов. Гулянье продлится до утра.

С открытым ртом Элма уставилась на него, не в силах произнести ни слова.

— Здесь, на островах, уж если празднуют, так на всю катушку.

— Это видно, — со вздохом произнесла Элма.

Со сцены донеслись первые звуки музыки. И она напрягла слух, пытаясь схватить мелодию, но безуспешно. А когда присутствующие начали хором подпевать музыкантам, то молодая женщина с удивлением обнаружила, что они поют на незнакомом языке. Барабанщик стоя отбивал ритм на допотопного вида барабане, а песня вызывала у местной публики взрывы смеха.

— Эта эскимосская песня о тех давних временах, когда рыба хорошо клевала, — шепотом пояснил ей на ухо Крейтон.

Чувствуя себя неловко в такой опасной близости от него, Элма слегка отодвинулась и сказала:

— Очень мило.

— Конечно, — кивнул он. — Особенно если вы узнаете, что, когда моя матушка, будучи ребенком, в разговоре переходила с английского на родной язык, ее заставляли есть мыло. Но даже сейчас с друзьями она часто общается на эскимосском. Прекрасно, когда видишь вновь возрождающуюся культуру, которая одно время совсем было сошла на нет.

— А вы тоже говорите по-эскимосски? — с искренним интересом спросила Элма.

— Конечно. — Крейтон прокашлялся и произнес что-то на незнакомом языке, а затем одарил Элму улыбкой, от которой кровь забурлила в ее жилах.

— Что же вы сказали? — спросила она, не совсем уверенная, что желала бы услышать правду.

— Я сказал, что акции Эй-ти-ти подскочили на три десятых пункта.

Элма смерила его задумчивым взглядом.

— Сомневаюсь, что именно это.

— Согласен, мой эскимосский немного запущен. А что, если я просто пригласил вас на танец?

— Я… не… — Она не находила слов. Глаза Крейтона горели столь нестерпимым блеском, что Элма потеряла всякую способность протестовать и решила как можно быстрее исчезнуть, пока он не сжал ее в своих объятиях.

Очевидно, ее приготовления к побегу не укрылись от зоркого взгляда Крейтона, потому что он, упреждая возможные действия, галантно взял ее за руку и увлек в центр импровизированной танцплощадки. В это время эскимосское песнопение закончилось, и музыканты заиграли нечто весьма близкое к «Каравану» Бенни Гудмана.

Сердце женщины заполняли противоречивые чувства — следствие иррациональных страхов и холодного расчета. В последний раз, когда Крейтон обнимал ее, все закончилось поцелуем, от которого она чуть не потеряла голову, и неожиданным уходом партнера. Но сейчас, стоило только Крейтону посильнее прижать ее к себе, напоминание о тогдашней боли и разочаровании отхлынуло. Слыша его учащенное дыхание, Элма не могла себя заставить посмотреть мужчине в глаза, вместо этого она уткнулась взором в его могучую грудь, мускулистые очертания которой не в силах была скрыть даже мягкая красная фланель рубашки, и постаралась успокоиться. В конце концов, они всего лишь танцевали!

Огонь от костров приносил тепло, и Элма сняла парку. Под ней был надет свободный свитер, который теперь казался необыкновенно тонким под мужской рукой, обнимающей молодую женщину за талию. Их тела почти соприкасались, и мужчина неожиданно прошептал ей на ухо:

— Если вправду, то я тогда произнес вот что: «Туман спадает, и сегодня ночью будут видны звезды».

Удивленная его фразой, Элма огляделась и убедилась, что так оно и есть. Туман почти рассеялся, и еще до того, как танец закончился, небо стало непроглядно темным, сплошь усеянным серебряными блестками. Заключенная в объятия, Элма почувствовала новый приступ дрожи — и вовсе не потому, что легкий свитер пропускал холод. Скорее ее пугало, что в такую дивную звездную ночь у нее уже не будет сил противостоять его ухаживаниям. Оставалось только надеяться, что музыкальная группа, состоявшая из зрелых мужчин, не запоет какой-нибудь проникновенной баллады, пока она будет находиться в руках Крейтона. В противном случае шансов отвергнуть мужчину, в глазах которого разгорался медленный и неотвратимый огонь желания, у молодой женщины не оставалось.