Наталья Светлова - Квартира, муж и амнезия

— А что за стресс у него был, он рассказывал? — спросил Севка.

— Говорит, что-то, связанное с работой. Он, как выяснилось, ком-ми-во-я-жер, — покатал во рту профессор непривычное русскому уху слово, — и часто встречается с неадекватной и резко отрицательной реакцией покупателей.

— Еще бы, — фыркнул Матвей. — Я охране строго-настрого велел не пускать в офис этих коробейников. А то просочилась одна такая «вояжерка» с духами и колготками — на три часа работа встала, дамы наши, пока все не перенюхали и не перещупали, не угомонились.

— Лев Казимирович, а о чем вы еще говорили, кроме головных болей Анатолия? Сам он вам какие-нибудь вопросы задавал? — спросил Севка.

— Про Маргариту Ивановну спрашивал, интересовался, насколько серьезно ее заболевание. Разглашать конфиденциальную информацию не в моих правилах, — виновато взглянул профессор на Риту, — но, похоже, ваша соседка сама ему все рассказала.

— Да, Тамарочка поговорить любит, — согласилась Рита. — И что вы ему ответили?

— Что случай неоднозначный, и я буду следить за его развитием.

— Что было потом? — спросил Севка.

— Потом я ушел, муж… ну, тот молодой человек, Григорий, проводил меня до выхода. И я уехал.

— Скажите, профессор, а не осталось ли у вас ощущения, что Тамарочкин Толик старался у вас выведать, что на самом деле с Ритой? — спросил Матвей.

— Вы знаете, — задумчиво сказал профессор, — у меня возникло ощущение, что активность, которую Анатолий развил, настаивая на консультации, была чрезмерной для его случая. Но тогда я все списал на особенности темперамента. Да и профессия его свой отпечаток накладывает. Однако после вашего вопроса я начинаю думать, что он действительно мог стремиться выведать у меня некоторую информацию…

— Лев Казимирович, а не согласитесь ли вы нам помочь? — приступил Матвей к решающей стадии своего плана. От ответа профессора зависело очень многое.

— Помочь? Каким образом? — насторожился профессор.

— Сейчас объясню. Скажите, мы убедили вас, что Григорий — мошенник?

— Не столько вы, сколько логика событий, свидетелем коих я невольно стал.

— Профессор, теперь я хочу просить вас стать участником этих событий. Мы поместим Риту в больницу, а завтра утром вы позвоните Григорию и скажете, что нашли Риту. Что ее подобрали на улице без сознания, что уже в больнице в ее вещах нашли ваш телефон… Визитку вы же ей давали? Ну вот ее и нашли. И что вы звоните от ее постели, готовы дать предписание на перевод Риты в психбольницу и что Грише нужно срочно приехать, подписать какие-нибудь бумаги. Вы согласны?

— Зачем вам надо, чтобы Григорий приехал в больницу? Разве нельзя как-то по-другому дать ему понять, что афера раскрыта? Или заявить в милицию?

— Затем, что он убил человека. И мы хотим заставить его в этом сознаться. А милицию я к этому делу тоже подключу, но позднее, — объяснил Севка. — Вы согласны помочь?

— Согласен, — сказал, подумав, Дворецкий. — Я должен буду встретить его в больнице?

— Встретить, проводить к Рите, а там уже мы подключимся, — обрадовался Севка.

— Тогда, Матвей Алексеевич, это будет оцениваться как консультация с выездом на дом к заказчику, — повернулся к Матвею Дворецкий, с безошибочностью психолога выяснив, кто спонсирует операцию. — Оплата вперед. С учетом сегодняшнего часа нашей беседы с вас пять тысяч триста рублей. И напишите мне, пожалуйста, в подробностях, что я должен буду говорить этому Григорию.

Глава 12

— Ну и фрукт этот твой Дворецкий! — покрутил головой Севка. — Все услуги — по прейскуранту. Ты уверен, что он все сделает, как надо, а не пойдет стучать тому же Грише?

— Если он позвонит Грише, твои архаровцы, я думаю, это узнают, и тогда мы перейдем к плану «Б», — успокоил Севку Матвей.

— А у нас есть план «Б»? — не унимался тот.

— Будет, если понадобится.

Они шли по заснеженному тротуару к переулку, где оставили автомобили. Уже совсем стемнело, и опять пошел легкий снежок. Снежинки падали из ниоткуда, внезапно материализуясь в свете уличных фонарей и мельтеша у лица мокрой мошкарой. Мужчины беззлобно пикировались через Ритину голову — здесь, в центре Москвы, тротуары были слишком узкими, приходилось идти чуть ли не гуськом, — а Рита шла посередке, между Севкой и Матвеем, и чувствовала себя почти счастливой. Впервые за долгие годы кто-то думал о ней, старался решить ее проблемы, ее защитить… Она давно перестала пугаться той нелепицы, что с ней приключилась. Приняла ее как данность, как условие задачи, которую предстояло решить. Дано: одинокая девушка, квартира в центре Москвы, некие аферисты Икс, Игрек. Требуется: выяснить, кто такая Икс, если Игрек известен, и как приравнять их к нулю. Действие первое: ввести в решение три новых величины и с их помощью раскрыть все странные скобки. И вот теперь две величины, Матвей и Всеволод, спорили: а не держит ли третья величина, профессор, минус за пазухой?

— Севка, я уверен, что профессор человек порядочный, — обернулся к приятелю Матвей.

Они уже дошли до своих машин, припаркованных одна за другой и наглухо перекрывающих узкий тротуарчик. А что поделаешь? Если парковать машины на обочине, будет заблокирована проезжая часть.

— Понимаешь, я ведь вначале попытался с ним договориться, чтобы он за деньги помог мне Дунечку в психушку определить. Старикан чуть за дверь меня не выставил. Он — человек с принципами. И весь такой… правильный, как редуктор, — озвучил Матвей свое ощущение гармонии.

— Редуктор-кондуктор… Ладно, мне тоже показалось, что старик на нашей стороне. Значит, так, повторяем завтрашний сценарий, — деловито сказал Севка. — К десяти утра подъезжаете в нашу больничку… Адрес записал?

— Запомнил, — кивнул Матвей.

— К половине одиннадцатого подтягивается профессор, часам к двенадцати примчится трепетный супруг. Тамарочке когда звоним?

— В половине одиннадцатого, — ответила Рита.

— Правильно. Все свои реплики помнят по сценарию? — строго поглядел Севка на Риту с Матвеем, и те закивали — помним. — Ну и молодцы! Тогда — до завтра, если что — я на мобиле. Пока, мне пора, надо еще с человечками из клиники детали обсудить, да и Аленка просила сегодня пораньше прийти! — Севка помахал им рукой, встряхнулся большим псом, сбивая с плеч и шевелюры налипшие снежинки, сел в свою грязно-серую «октавию», ловко вырулил с тротуара и, прощально мигнув стоп-сигналами, скрылся за поворотом кривой улочки.

«И чего раскомандовался, будто он этот сценарий придумал, а не Матвей, — подумала Рита. — Тоже мне Джеймс Бонд».