Джейн Грин - Хочу ребенка!

И теперь я могу сделать вывод. Этот мужчина несчастен.

Он пожимает плечами.

– Всего лишь, хм-м… неурядицы дома. Домашние дела, – он вздыхает, и интересно, какого черта со мной происходит?

Что это я такое чувствую? Неужели это… сострадание? К незнакомцу? Бред собачий.

– Хотите поужинать с нами? – предлагаю я, потому что не привыкла испытывать сострадание к кому-либо, и мне хочется поскорее перейти на безопасную территорию. – Мы идем в американское кафе «Обалденные говяжьи ребрышки Чака». Говорят, там теперь готовят так же вкусно, как в «Айви».

К моему огромному облегчению, он смеется, и лицо его меняется. Проклятье. Он на самом деле красавчик.

– Пойду, только если вы разрешите мне одному съесть целиком луковую лепешку.

– Можешь съесть целую луковую лепешку и даже целый чесночный хлеб, если пожелаешь.

– Ну все, я не могу сопротивляться.

Я поднимаю глаза и вижу, что Стелла наблюдает за нами, и понимаю, что она на самом деле в него влюблена. Но я пригласила его пойти с нами не потому, что он мне интересен, и уж точно не просила его садиться рядом со мной. К тому же я ни чуточки не кокетничаю, я всего лишь приглашаю коллегу, который не в духе, повеселиться со мной и моими ребятами. Могу же я хоть раз в неделю поиграть в доброго самаритянина!

«Обалденные говяжьи ребрышки Чака» – огромный ресторан в подвальном помещении. Здесь темно и шумно. Ресторан битком набит такими же компаниями, как и наша: коллеги по работе, празднующие конец рабочей недели, которые напиваются и отплясывают на крошечном танцполе в центре зала, и, возможно, как часто случается с людьми, работающими вместе, замышляют познакомиться поближе.

Мы раздумываем, не попытаться ли пробраться к бару сквозь толпы народу, но минутная разведка показывает, что для этой простои операции нам придется миновать дюжину мужиков с глазами острыми, как у ястребов. Они делают вид, будто разговаривают с приятелями и отхлебывают пиво из бутылки, но на самом деле сверлят взглядом комнату и всех находящихся в ней женщин. Стоя у входа, рядом со Стеллой, Ник и Нэт (Марк и мальчики чуть позади, на шаг), я вижу, что нас, девочек, уже раздевают несколько десятков глаз. Хотя заигрывание – часть пятничного ритуала, когда принято отрываться на всю катушку, я не уверена, что хочу принимать в этом участие. По крайней мере, не сейчас, когда я со своей командой. И с Марком.

Чрезмерно жизнерадостная официантка проводит нас к столику в глубине зала. Она общается с нами, будто мы ее лучшие друзья, но так всегда бывает в подобных заведениях. Я сжимаю зубы: постоянно жалуюсь на отвратительное качество обслуживания в этой стране, и эта официантка, на мой вкус, слишком фамильярна, но все равно лучше, чем девица с кислой рожей, которая всем своим видом показывает, что де лает одолжение, обслуживая вас. Из двух зол выбираем меньшее. Ну ладно. Забудем об этом.

Я стою за столом вместе со всеми, и мы ломаем голову, где бы сесть. Все девушки хотят сидеть рядом с Марком, но никто не желает этого так, как Стелла, которая пробирается к нему поближе. Я, между прочим, оказываюсь с другой стороны, но не нарочно, лишь потому, что так удобнее: мы вместе подошли к столику, и это казалось естественным.

– Что будете пить?

Шелли, официантка, вернулась к нам с улыбкой до ушей.

– Текилу! – хором выкрикивают Нэт и Ник и хихикают.

После наших посиделок в баре обе уже под мухой.

– Отличный выбор! – говорит официантка, и, прежде чем я успеваю заказать джин с тоником, испаряется.

Я оборачиваюсь и вижу, что Марк смотрит на меня с выражением, напоминающим улыбку.

– Сейчас она принесет бутылку текилы. – он считает головы, – …семь стопок. Ты это понимаешь? – я повожу плечами. – И ты готова? – продолжает он, поднимая бровь и с вызовом глядя на меня.

– Готова… к чему? – мурлыкаю я.

Стоп. Прекрати, Мэйв! Немедленно прекрати говорить мурлыкающим тоном.

Похоже, Марк удивлен. Дерьмо. Он со мной не заигрывал. Я облажалась. Я должна вести себя хладнокровно. По-деловому. Я больше не связываюсь с мужчинами, с которыми работаю. И уж тем более не связываюсь с мужчинами, которые заняты.

– О чем ты подумала? – медленно произносит он.

Я в замешательстве, потому что по его тону не возможно понять, флиртует он со мной или нет. Вдруг он понятия не имеет, что за скрытый смысл несли мои слова.

– Ни о чем, – выпаливаю я, потом наклоняю голову и тихонько мурлыкаю ему на ухо. – Я не знаю, стоит ли нам с тобой, учитывая наши ответственное положение в компании, надираться в присутствии персонала.

Марк смеется, и появляется Шелли – вы угадали – с бутылкой текилы, тарелкой лаймов и солонкой. Марк наливает себе текилы и опрокидывает одним глотком, без лайма и соли.

– Знаешь, что я думаю? – он вытирает губы и наливает еще. – У меня выдался такой денек, что я заслуживаю выпивки. Более того, я заслуживаю того, чтобы нажраться, как свинья. – Он наливает еще одну стопку и пододвигает ее мне. – И еще мне кажется, что тебе нужно расслабиться и как следует оторваться, – он пристально смотрит мне в глаза. Я беру стаканчик и заливаю его в горло так быстро, как только можно.

Стелла наблюдает за нами. Каждый раз, когда я отворачиваюсь, ощущаю, как горят ее глаза. Я пытаюсь сесть так, чтобы не видеть ее лица, разговаривая с Марком, но это нелегко.

Я отчаянно пытаюсь не заигрывать с Марком, относиться к нему как к малознакомому коллеге по работе, но, похоже, между нами существует какая-то интимная связь, и, клянусь, я все это не придумала. Дело даже не в том, что мы горячо обсуждаем королевскую семью – мы с Марком оказались единственными роялистами за столиком.

Вообще-то, я не такая уж роялистка. Но и не против монархии, как все мои журналисты, которые обвиняют королевскую семью в том, что им слитком много платят, и в том, что монархия устарела и не играет в обществе никакой роли, кроме как шутовской.

– Но как можно ненавидеть королеву-мать? – недоумевает Марк. – Такая милая старушенция.

– Что это? Неужели я вижу сентиментальность под маской неумолимого адвоката?

Нэт наклоняется к нему с улыбкой, которая, благодаря щедрому количеству спиртного, больше напоминает ухмылку.

– Под маской неумолимого адвоката бьется золотое сердце, – с улыбкой говорит Марк.

– Спорим, ты всем девушкам это говоришь.

Нэт кокетничает, и я чувствую вспышку раздражения, но тут же подавляю ее.

Я очень остро ощущаю присутствие Марка. Когда он нечаянно касается рукой моего плеча, оно вдруг наливается тяжестью и немеет. Я хочу пошевелить рукой, но почему-то не могу. Я просто сижу и ощущаю, как его мягкие светлые волосы щекочут мою кожу, и пытаюсь отвести взгляд, потому что это ощущение захватывает меня полностью. Если я увижу, как наши руки соприкасаются, то не доживу до конца вечера. Я захлебнусь от этого впечатления.