Чужие под одной фамилией - Александра Новикова
— Подожди… — сказала она тихо, прервав поцелуй. — Пожалуйста… не снимай верх.
— Хорошо, — не раздумывая ни секунды ответил я. — Как скажешь. Главное, чтобы тебе было спокойно.
Я нависал над ней, чувствовал её тепло, её дыхание, и всё внутри орало: "да", а мозг орал в ответ: "нельзя".
Она боится, трясётся. Ты что, совсем охуел?
Повторял себе снова и снова, но возбуждение никуда не девалось. Оно было грубым, навязчивым, точно издевалось надо мной. Мне было стыдно за каждый собственный вдох. И в то же время... Когда она отвечала, когда её пальцы осторожно, неуверенно сжимали мои плечи меня накрывало по-новой. Я коснулся губами её шеи, это вышло почти случайно, она чуть повернула голову, и расстояние исчезло. Я поцеловал осторожно, почти невесомо, и услышал её вдох. Тихий, такой, что его можно было бы не заметить, если не слушать. Меня накрыло, этот еле слышный стон был самым прекрасным звуком, который я слышал. Но именно это и пугало, потому что я знал, если сейчас потеряю контроль, я стану для неё ещё одним человеком, который взял больше, чем ему позволили.
Замер на секунду, прижавшись лбом к её плечу, потому что понимал, ещё шаг, и я сорвусь. Сердце билось так громко, что боялся — Ника услышит. Я хотел снова поцеловать её шею, глубже, дольше, чтобы она знала, что она нужная, желанная. Хотел... И не имел права. Поэтому медленно выдохнув я собрал себя по кускам, и вернулся к её губам, туда, где я ещё мог быть осторожным. Где я ещё мог любить не разрушая.
Аккуратно дотронулся до края её пижамных штанов и почувствовал, как она напряглась. Встретив её испуганный взгляд, я понял, что обязан проговаривать что делаю, чтобы Ника могла морально подготовиться.
— Мы никуда не торопимся, — прошептал я. — Я лишь хочу, что бы у тебя было больше времени привыкнуть.
Ника кивнула, лежала тихо-тихо, словно пыталась стать меньше, незаметнее. Подцепив резинку на её талии, я плавно потянул ткань вниз вместе с нижним бельём. Старался двигаться так, будто у меня не дрожат руки, хотя они дрожали так сильно, что я почти не чувствовал пальцев. Ника плотно свела колени и увела их в сторону, прижимая к матрасу, одновременно подтягивая край одеяла. В этой попытке спрятаться было столько беззащитности, казалось, прохладный воздух коснулся не кожи, а её обнажённого страха.
— Если хочешь… я могу закрыть глаза, — попытался я.
— Просто… не смотри, пожалуйста, — еле слышно.
— Хорошо, не буду.
Её тихий всхлип полоснул по нервам. Скулы свело, я отвёл взгляд и разделся медленно, делая всё так аккуратно, словно она могла испугаться даже шороха. Пальцы никак не слушались, словно я опять стал пацаном, который впервые оказался с девчонкой в постели. Пройдя голым ниже пояса до комода, я потянулся за защитой, рука дрогнула ещё сильнее, пока искал упаковку в груде хлама. Звук, разрывающийся фольги в тишине, был таким оглушительным. Надев презерватив на давно вставший член, я пару секунд тупо стоял и пытался успокоить дыхание. Обернувшись, пошёл назад к кровати. Ника лежала неподвижно, отвернув голову к окну, и сжав кулаки, будто готовилась к удару.
— Эй… — я наклонился осторожно, так, чтобы не давить. — Я ничего не сделаю, пока ты сама не скажешь.
Она кивнула. И это крошечное движение, настоящее доверие или его отчаянная имитация, легло на меня тяжёлым грузом, слишком уж хрупким оно выглядело. Мы продолжили целоваться, а край одеяла был натянут ровно так, чтобы прикрыть Нику между бёдер. Но даже спустя всё это время её трясло. Не так сильно, как сначала, но дрожь не уходила. И я не знал, что ещё могу сделать, что сказать, как помочь. Мягко прижал её руку к своей груди, давая почувствовать моё дыхание.
— Дыши вместе со мной, — попросил я.
Она попыталась. Несколько секунд её дыхание подстраивалось под моё… А потом опять сбилось, и плечи снова дрогнули. Я чувствовал себя бесполезным, а внутри кипела невыносимая смесь из желания, нежности и паники. Хотел сделать всё правильно, дать ей тепло, уверенность, опору. Но каждый раз видя, как её трясёт — мой собственный страх становился вдвое больше.
— Ника… — выдохнул я, прижавшись своим лбом к её. — Я не знаю, что ещё сделать, честно. Я… я не хочу пугать тебя. Скажи мне, что тебе нужно… Я сделаю…
Мы лежали так близко, что я чувствовал, как её дыхание ударяет мне в ключицу — короткое, нервное. Её пальцы всё ещё цеплялись за мою шею, но хватка стала напряжённее, почти болезненной.
— Ян… — прошептала она, и я поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза, хотя в темноте видел только очертания. — Просто давай… быстрее. Пожалуйста.
Быстрее?
Сердце будто провалилось куда-то под рёбра. Она говорила об этом так, словно мы… словно я — что-то вроде укола, который надо перетерпеть.
— Ника… — голос сорвался. — Зачем быстрее?
Я знал зачем. Знал, но молился, чтобы она не подтвердила это словами.
— Я… я просто хочу побыстрее, — её ладонь на моём плече дрожала. — Не хочу передумать. Боюсь, что… — она прикусила губу. — Просто сделай это быстро.
Глубоко втянув воздух, опустил лоб ей на плечо.
— Ника, послушай меня. Ты не обязана этого делать только потому, что мы начали. Если ты хочешь всё прекратить, просто скажи. Я пойму, правда, мы можем остановиться, никто ничего не узнает.
Она дёрнулась, будто я ранил её этими словами.
— Нет! — слишком резко, почти испуганно. — Нет, я... Не останавливайся.
Господи, Ника...
Я снова поцеловал её. Хоть Ника и говорила, что хочет быстрее, но я не мог просто взять её вот так, пока она не готова.
— Я ещё ничего не делаю, — прошептал ей прямо в губы. — Только уберу лишнее.
Не отрываясь от её губ, я осторожно начал вытаскивать одеяло, которое нас разделяло. Её дыхание опять сбилось, и сжав челюсть, я полностью вытащил ненужную ткань. Не рассчитав расстоянии, я прижался слишком близко, член скользнул по оголённому бедру Ники. Она чуть дёрнулась, совсем немного, не отстранилась, не сказала нет, просто продолжила целовать
